Мёд мудрости

Народ это был по большей части пришлый со степей, молодой. Кипчаки, которым не нашлось места при стадах и отарах. Сейчас много молодых людей подавалось в города. Искали если не счастья, то хотя бы кусок хлеба. Здесь работы было много. На пристанях, на базарах, по разным ремесленным и торговым заведениям. Да и в ближней округе всегда можно было найти заработок.

Хорошим занятием было ремесло водовоза. Сарай – город большой, на реку с вёдрами не набегаешься. Далеко, да ещё и под гору. Вода, что в прудах, вырытых по ханскому приказу ближе к жилью, годится больше для хозяйственной надобности.

Пить её не станешь. Вот и подвозили чистую воду с реки в условленное время.

Дело не хитрое и больших денег не требует. Лошадь, повозка, кувшины. Здесь главное надёжность. Чтобы строго день в день. Опять же каждое братство обзаводилось собственными мостками на реке. Чтобы воду брать подальше от берега, где её никто не мутит.

В большом городе выходцам из степи было сподручнее держаться вместе.

Сообща покупали лошадей, повозки, всё остальное. Жили тоже вместе. Весь заработок поступал в общий котёл, которым ведал избранный староста.

Дело шло. Потихоньку рос достаток. Братство, которое приютило Илгизара, уже не только обзавелось добротным двором почти на выезде из города, но и обустроило там свою мечеть. Жили неплохо. Для праздничных дней уже завели особую одежду, для трапезы – хорошую посуду. Жильё выстелили коврами. Недорогими, войлочными, а всё не голый пол.

В мечеть зазвали учёного шакирда из медресе. По пятницам говорил проповеди. Опять же постоянно была нужда в письменных делах. Так что Илгизар у водовозов хлеб ел не зря.

Однако всё-таки не свой дом.

Туда и побрёл юноша по тёмной ночной дороге. Злат его немного проводил. Уже наступила пора ночной стражи, но Илгизара стражники на заставе знали. Он часто ходил здесь к Бахраму и возвращался затемно.

По краям дороги шумели молодой листвой старые карагачи. С реки тянуло сыростью и холодом.

Со стороны заставы доносились голоса. Возвращаясь Злат свернул ненадолго с дороги и сразу запнулся о какую-то ветку, а ещё через пару шагов, едва не подвернул ногу в небольшой ямке. Скорее вернулся назад.

Уже входя в хижину посетовал:

– Чего это нашего мертвеца угораздило идти полем? Ночью. Я сейчас на два шага с дороги свернул, чуть ноги себе не переломал.

После весеннего ночного холода, тёплое жильё казалось раем.