Мёд мудрости

Злату сразу вспомнилось. Детство. Город Укек на высоком берегу реки в десяти днях пути отсюда. Маленький мальчик, корпящий над книжной премудростью. Отец священник хотел, чтобы сын пошёл по его стопам и учил его с самых младых ногтей. Учил не только русской грамоте. Русской митрополией заправляют греки, а потому без их языка, здесь далеко не пойдёшь. Даже в священники на хорошее место не поставят. Отец Злата выучился в своё время в самом Ростове, в знаменитом затворе при тамошнем монастыре.

Это и помогло потом ему стать священником не где-нибудь, а в Укеке, под боком у хана.

По тем временам город считался большим. Хан Тохта кочевал со своей ставкой поблизости. Правда, на другой стороне реки. Ту сторону обычно называли луговой, но здесь больше подходило слово степной. За рекой начиналась степь. Привольная и бескрайняя. От переправы возле Укека уходили дороги на полночь, в Булгар, и на восход. К Сарайчику на Яике и дальше до самого Хорезма.

Сам Укек стоял, на высоком правом берегу.

Как говорили в тех краях – на горах. По окрестностям уже встречались рощи и перелески, а в каких-то трёх днях пути начинались леса. Точнее лес. Страшный непроходимый и глухой, без конца и края. Лишь редкие дороги вели сквозь него к Оке и дальше на Русь. Были они опасны и малолюдны. Даже днём на них стояли сумерки от густых ветвей, смыкавшихся над головой. Свернёшь в сторону – и пропал. Не то что люди, целые отряды сгинули там без следа, как камень в омуте.

Рассказывают сам Батый несколько лет не мог покорить мордву и буртас, прятавшихся в этой чаще. Во времена златовского детства были ещё люди, помнящие прежние дела.

Маленькому Хрисанфу они напоминали сказки. Время было неспокойное. В улусе Джучи кипели смуты, и сам молодой хан Тохта старался держаться в степях за рекой. Правой рукой орды, лежавшей по эту сторону, заправлял старый темник Ногай. Собака-царь. Ногай – собака по-монгольски, вот и повелось.

Главные котлы раздора варились в степи, но и до города долетало. Особенно до Укека, где часто бывал хан. Но, здесь оружием не бряцали. Город – есть город. Здешнее оружие – деньги. Интриги, коварство. А ещё знание. Сила, которая сильнее самых крепких мечей.

Вот тогда и услышал юный Хрисанф про несторианцев. Его отец говорил о них часто и с ненавистью.

Веровали они в Христа, но, вроде как Святую Деву Богородицей не считали.