Мёд мудрости

Делать в прокуренной благовониями душной комнатке больше было нечего. Оставив монотонно бубнящего Илгизара наиб с лекарем вышли во двор. Притихшие плакальщицы осторожно убрались подальше. Здесь светило солнце, чирикали воробьи и шумела молодая листва. Жизнь. Другая жизнь напоминала о себе расщепленным косяком.

Наиб доверительно повернулся к лекарю:

– Засов был закрыт изнутри. Сам покойный этого сделать не мог. Если это каким-то образом сделал убийца, то зачем? Не мог же он думать, что примут за самоубийцу человека, заколотого ударом в спину?

При этих словах в дворе появился торжествующий Бурангул со свёртком в руках.

– Вот оно всё! Где же ещё быть, как не в кладовке? И засов сломанный, чинить, видно хотят.

На ручке засова была намотана бечёвка. Наиб поднёс к лицу оборванный конец.

– Так и есть. Подрезана. Намотали на засов, потянули тихонько через окно, чтобы закрылся. А потом резко дёрнули, чтобы лопнула. И у войлока в окне не нужно большую дырку оставлять – в палец, чтобы бечёвка пролезла.

– Убит ударом в сердце, – подтвердил лекарь, протягивая одежду. – Кровь. Человек был жив.

IX. Адские зелья

Лекарь поклонился и спросил может ли он идти. Но Бурнагул протестующе вскинул руку, обращаясь, правда, больше к наибу:

– Прошу оказать милость. Пообедайте с нами. На сытый желудок и думается лучше. А то мы здесь мешаем этим достойным женщинам. Того гляди хозяева откажутся им платить условленную плату.

– Завтракал у вас, теперь обедаю. Осталось, только на ужин прийти, – засмеялся Злат.

– Разве так нужно принимать дорогого гостя? – закатил глаза водовоз. – Наспех. Как придётся. Что можно приготовить наспех? Только кебаб. Но, за мясом я человека посылал к Сарабаю. Все знают, что он в Сарае лучший мясник. Зря что ли иудейский резник у него всегда скот берёт? А у них с этим делом строго.

Увидев, что лекарь пытается тихонько удалиться, бесцеремонно ухватил его за рукав.

– Куда ты сосед? И так здороваемся раз в году, хоть живём на одной улице. Даже не думай. Я же теперь здесь начальник, меня слушаться должны.

Не выпуская рукав лекаря, он двинулся к воротам, по пути дав отмашку плакальщицам: «Начинайте». Те дружно заголосили. После чего Злат бросился наперегонки к выходу.

Во дворе водовозов было тихо.