Мёд мудрости

Сначала Мерага, потом Тебриз. Недалеко от тех мест, где жили родители мальчика, возвели чудесный загородный дворец с садами и пастбищами.

Отец был христианином. Несторианцем. В державе ильхана Хулагу и его наследников они имели тогда большую силу. Все помнили, как он, после взятия Багдада отдал дворец халифа правоверных несторианскому патриарху. Немудрено. Мать ильхана была несторианкой, главная хатунь Докуз тоже. Среди самих монголов было много их единоверцев. Даже гуляла тогда по свету легенда о царстве пресвитера Иоанна, сокрытого в глубинах Азии.

Сами кочевники были народом некнижным, в богословских тонкостях не разбирались, а потому в делах веры там рулили больше уйгуры. Один из них как раз в годы детства Хошабы стал по воле ильхана патриархом-католикосом под именем Мара Ябаллаха Третьего.

При таком положении дел несторианцы чувствовали себя при дворе хорошо. Отец мальчика заведовал доставкой рыбы в тот самый загородный дворец. Дело ответственное. Рыбу ловили в горных озёрах и везли по жаре.

Нужна была расторопность, добрые лошади на смену и запасы льда. Зато в доме был достаток. а сам мальчик на всю жизнь приобрёл любовь к рыбе. Его сызмала отдали в книжное учение. Благо недостатка во владеющих самой глубокой премудростью рядом не было. Нашли старика-единоверца, который, кроме принятого у них древнего сирийского языка, учил арабскому и персидскому.

Учение шло хорошо. Только одно беспокоило мудрого наставника. Мальчик слишком увлекался древностью. Ни богословие, ни право, никакие иные знания, приносившие пользу в жизни, не завораживали его так, как рассказы о делах минувших.

Особенно влекли древние тайны. Вот тогда и привёз учитель из поездки в Марагу к своим учёным знакомым книгу Ибн Вахшия о тайнописи.

Называлась она «Тайные иероглифы и алфавиты». Даже сам вид её поверг юного ученика в трепет. Помимо привычной арабской вязи здесь были нарисованы таинственные значки, неведомые буквы и загадочные картинки, имевшие скрытый смысл. Автор рассказывал о переводе с 89 древних, частью уже забытых языков, описывал разные алфавиты.

Особенный трепет вызывали иероглифы, которыми были написаны тексты египетских фараонов. Тех самых, о которых рассказывала Библия и которые казались почти сказкой, утонувшей в океане времён.

Даже сама нисба автора, указывавшая на его происхождение, учащало сердцебиение юного Хошабы. Ан-Набати. Набатеец. А ещё прозвище «аль-Касдани». Халдей. Ведь и сама их церковь называлась ещё халдейской.