Мёд мудрости

Остеклевший взор покойника был полон такого ужаса, словно тот увидел в последний миг нечто невероятно страшное.

Вокруг висело мёртвое безмолвие холодных предрассветных сумерек. Страшные безжизненные глаза пристально смотрели в ночную тьму, мрачно нависшую за спиной кипчака. Будто именно там видели то, что способно убить одним только видом. Эталмас втянул голову в плечи, словно боясь обернуться.

Что могло так испугать одинокого путника на ночной дороге?

В этот самый миг до него донёсся крик азанчи.

Потом ещё один более далёкий. За холмом раздалась перекличка ночной и дневной стражи. Лучи ласкового солнца коснулись лица, прогоняя наваждение.

Лёгкий ветерок сладко пах молодой полынью.

Скорее! Скорее нужно вернуться на свою дорогу, оставив ночных демонов тем, кто должен раскрывать их страшные тайны!

Схватив повод, Эталмас бодро преодолел подъём на невысокий холм, скрывавший от него городскую заставу и зычно прокричал во весь голос: «Караул!»

II.

 Собака берёт след

Пятница особенный день для правоверного. Благочестивый человек обязательно старается не пропустить намаз в соборной мечети. Рыжий Хасан всегда соблюдал эту традицию неукоснительно. Как бы не мешали земные заботы.

Кто, как не торговец молоком знает ненадёжность и суетность человеческих упований. Чуть зазеваешься и твой нежный товар превратился в свернувшуюся жижу, цена которой измеряется уже не в звонких серебряных даньгах, а в потемневших медных пулах.

Избежать этого невозможно и за долгие годы Хасан не раз отправлял содержимое очередных кувшинов и бурдюков на творог. Просто, чтобы не выбрасывать. Творогом он не торговал. Сам ел, кормил слуг или угощал соседей, бедняков.

Слава лучшего молочника Сарая Богохранимого пришла к нему не сразу. И далась нелегко. Хасан всегда делал ставку на самый дорогой товар. С той самой поры, когда ещё совсем молодым юнцом только-только отпустившим коротенькую бороду, поселился в этом дивном городе на берегу великой реки.

С тех пор пристало к нему и прозвище Рыжий. Хасан красил волосы хной. Для новых соседей это казалось непривычным. Тогда многое было по другому.

Город только начинал расти, наполняясь приезжими не только из разных уголков бескрайнего Улуса Джучи, но и иностранцами. Такими, как сам Хасан. Он перебрался сюда из царства ильхана Олджейту, из-за Бакинского моря.