Право на выстрел. Повесть

– Большой участок у Шубина, а он там один. Не проглядел бы кого.

– Не сунутся они на Гнилицы. Там всю дорогу размыло, – вмешался в разговор Рыков.

– А сколько у нас здесь людей осталось? – снова спросил Андреев.

– С Гаврилой Савельичем, да со мной – одиннадцать человек, – отчеканил Рыков. – Ну это без вас, конечно, да без Манчина.

Лёша надул губы и едва не расплакался.

– А чего это вы меня считать не хотите. Я хоть сейчас в засадные готов, – он с надеждой уставился на Андреева. – Никита Лукич, отпустите меня с Рыковым.

Хватит мне уже бумажки перебирать. Не для этого я в Таможенную Стражу вступил. Я на настоящее дело хочу.

Рыков отвернулся и усмехнулся в кулак.

– Никуда я тебя не отпущу. Второй день сидишь, а отчёт в бригаду не отправлен. А сроки-то поджимают. Да и тебе, Генадий, нечего туда ездить. Скажешь Гавриле Савельевичу, что б всех собрал, да на Нижней Бровке засаду устраивал. Вдесятером справятся. Четыре возка – для десятерых в самый раз. А ты сам сушись да отдыхай. Вон, насквозь промок.

Сляжешь ещё. Мне больные на посту не нужны.

– Да как же так, ваш благородь? – отшатнулся Рыков. – Я ж этих злодеев выследил. А вы меня за плетень.

– Ничего-ничего. Сказал оставаться, значит останешься. Заодно меня в баньке попаришь. Ты ведь у нас мастак по банному делу. А то от Лёшки в бане толку мало, чуть поддашь, так он сразу бежит. Вели Глашке топить, как только Гавриле мой приказ передашь. Подлечим мой артроз, да и тебя заодно, а то вон как носом шмыгаешь.

Зная, что с Андреевым спорить бесполезно, Манчин с Рыковым вышли из кабинета.

Никита Лукич же, снова уткнулся в лежавшую на столе карту.

Глава вторая

которая начинается с помывки, а заканчивается вынужденным выздоровлением больного

Сидя в одних подштанниках на пороге предбанника, Лёша тяжело дышал и похлёбывал из ковшика холодный клюквенный квасок. Из парилки доносились хлёсткие шлепки, хрипловатое кряхтение и громкий мужской смех. Генка не просто парил Андреева, но ещё и развлекал начальника анекдотами.

Правда, при этом, хохотал в основном сам Генка, Никита Лукич же лишь скромно посмеивался. Лёша уже минут двадцать как выскочил из парилки, Андреев же с Рыковым сидели там уже не менее получаса. Нельзя сказать, что Лёша совсем уж не жаловал бани. Но терпеть такой жар, какой терпел Генка Рыков, и такой какой любил Никита Лукич Андреев, Лёша конечно же не мог. Отчего же он такой невезучий? Даже в умении париться в бане Рыков обошёл его по всем статьям.