Пращуры русичей

Сразу вспомнились слова: «разлучница», «смерть ребёнка».

– То, что горевал, понятно, но с ним самим-то, что стало?

Голос князя дрожал. Вьюга за окном не утихала. Огонь в печи ослаб, и Самошка, видя, что хозяин весь затрясся, подкинул дров.

– Схоронили мы женщину с младенчиком, а сын твой князь подле них остался. Больше года смурной ходил, всё молчал.

– Что ж он домой то не шёл, упрямец! – князь хлопнул себя ладонью по колену.

– Всё вот об этом пёкся, – чудин указал на мальчика. – А потом пожаловали к нам люди недобрые – тати[7 - Тати – разбойники.

] лесные. Дом спалили, добро взяли, да всю семью мою порезали, – рассказчик сглотнул. – Жену да дочек обеих, брата жениного да трёх работников. И нам бы конец, да сын твой князь не прост оказался. Четверых злодеев топором порубил, остальные сбегли.

– Ну а сам то что? Выжил?

– Где там выжил? Стрела его достала, помер твой сын, прям на моих руках. Вот перед смертью только и открылся: «Сын я – говорит – княжий. Возьми мальчишку и сведи Новгород. Пусть отец обиду забудет, да о приёмыше моём позаботится».

Гостомысл опустился на ложе. Слёзы текли по щекам старика, и он не пытался их скрыть:

– Что же ты сынок домой не вернулся? Это я дурень старый во всём виноват, не остановил тебя тогда, не вернул.

В висках стучало. Жуткая боль щемила грудь. Князь сделал глубокий вдох и посмотрел на мальчика. Тот стоял, шмыгал носом, но держался важно, с достоинством. Вода стекала с потрёпанного тулупчика на половые доски.

«Вот оно откуда, проклятие.

Навела беду ведьма Вышеслава. Сгинул ребёнок разлучницы. Сгинул да не тот. Выборов сын умер, и род его вымирает: мой род. Ушли все сыны да дочери, скоро и мой час придёт, а этот, вот он. Живёхонек», – Гостомысл зло посмотрел на стоящего посреди комнаты мальчика. Тот наконец-то снял шапку, и князь смог рассмотреть каждую чёрточку, каждый волосок: «Красив, статен, и придраться не к чему. Малость худощав, но это ничего, откормиться. Глаз не отводит, смел».

Комок подкатил к горлу:

– Пусть мальчик при дворе живёт, что б нужды никакой не знал, всё лучшее имел, – Гостомысл грозно глянул на прислугу.

 – Просьба моего сына должна быть выполнена.

Выходя из комнаты, Гостомысл рассуждал: «Слишком много бед от него. Неужели он и будет приемником? Приёмыш? Да нет, Богумил сказал, что наследником станет человек одной со мной крови, а этот… Как бы хорош он не был, князем ему не стать».

Маленький Лучезар, надув губы, смотрел на уходящего князя холодными глазами.