Пращуры русичей

Шаткий мосток, соединял кустистый берег с одной стороны и выходил к небольшому песчанику, на котором несколько женщин стирали бельё. Вдалеке виднелись знакомые постройки: избушки, с пожухлыми соломенными крышами и, словно съёжившиеся от времени сарайчики, окруженные покосившимся тыном. Жизнь в деревне шла своим чередом, не останавливаясь ни на мгновение. Поселковые жители были заняты, каждый своим делом, не ожидая, что очень скоро вся эта идиллия будет нарушена одним только словом – Варяги.

Даньша, громко топая, пронёсся по мосту, перепугав полоскавших бельё баб.

Несколько ребятишек, игравших поодаль в песке, услыхав недовольные крики возмущённых мамаш, поддержали их заливистым плачем. Но Даньша даже не посмотрел в их сторону. Он подскочил к воде, зачерпнул пригоршню воды и плеснул себе в лицо. Бабы умолкли, две из них подошли и перегородили путь, поняв, что что-то стряслось.

– Сдеслав где? К нему мне. Людей в лесу встретил, с оружием, – Даньша с трудом переводил дыхание.

Тут уже подошли почти все, баб набралось не меньше десятка.

– Что за люди? Чужие что ль? Может с города кто заявился? – судачили они наперебой.

– Какое там с города. Не по-нашему лопочут и одёжа странная. Варяги это.

Бабы ещё громче заголосили, а Даньша махнул рукой, собираясь уйти.

– Да погоди, торопыга. Куда летишь-то? – окрикнула парня пышнотелая баба, с мальчонкой на руках, Даньша признал жену поселкового старосты. – Мужики-то, кто пашет, а кто на промысле. Акромя стариков в деревне нет никого.

Сдеслав ещё поутру в поле ушёл, туда и беги. А вы чего галдите? – прикрикнула женщина на орущих баб. – Собирайте тряпьё, да по домам. Мужики вернутся, решат что делать. Может в леса придётся идти, прятаться, а может… Ой, не дай бог.

Последних слов Даньша уже не услышал. Он мчался вдоль огородов, огибая деревеньку стороной.

Обширные поля начинались сразу за крайними домами. Непаханые желтовато-зелёные участки чередовались с взрытой и потемневшей от вывернутого плугами чернозёма пашней.

Сдеслава удалось отыскать не сразу. Народу на полях работало немало. Только в отличие от недавно переполошившихся баб, тут мало кто отрывался от дел, завидев бегущего по полю парня.

Наконец Даньша увидал знакомую фигуру. Шагах в двухстах, русобородый мужик лет пятидесяти, налегая на плуг, гнал борозду прямо навстречу. Двое сыновей старосты бежали по обеим сторонам, придерживая коня за узду. Жеребец, молодой и горячий, то и дело вертел головой и фыркал.