Пращуры русичей

Будем ждать, когда приплывут внуки Гостомысловы…

«Чего ждать!? Одних варягов прогнали, так теперь другим шею подставляем. Приходите, да режьте нас, точно скот», – послышалось из толпы.

На нижние ступени помоста взбежал щуплый мужик:

– Умилины дети, те кого Гостомысл призвал, они ж тоже варяжского роду. Глянь, боярин, деревни горят, причалы порушены, сколько люду сгинуло, а вы к варягам гонцов. Придут они, а ну как, тоже самое учинят?

Воевода невольно отступил, потупился. Толпа продолжала реветь, но притихла, когда на помост взобрался старик Багоня:

– Все вы меня знаете.

Всю жизнь при князе покойном служил, а потому молчать не стану. С варягами ещё Буривой[31 - Буривой – легендарный князь словен, отец Гостомысла.] воевал, да только варяги они всякие бывают. Умилу, в своё время, за Годолюба замуж отдали. Он сам из бодричей[32 - Бодричи (ободриты, ререги) – средневековый союз западно-славянских племён.], а они роду славянского, на одном с нами языке говорят, одним с нами богам молятся.

Пока Багоня говорил, щуплого мужика силой стащили с помоста. Багоня тем временем продолжил:

– А для чего народу князь. Князь, он щит и меч, люду мирному защита. А, что мечи у варягов крепки, то все знают. Они и распри и усобицы прекратят, да врагов в наши земли не пустят. Они наследники умершего князя, других нет.

– Как это нет? – на помост поднялся один из купцов. – Есть у нас княжич Лучезар. Он самим Гостомыслом признан, а стало быть, право на наследие имеет.

Толпа снова ожила, то там, то здесь раздались гневные крики и ругань. До открытых стычек пока не дошло.

– А что Лучезар воин, так то многие видели, – продолжил купец. – Когда варяги на приступ шли, кто тогда врата городские отбил? Кто врагов со стены сбросил? Лучезар с дружиной, верно говорю, Живан?

Стоящий поодаль сотник опустил голову.

– Зачем нам чужак!? Своего хотим! – что было сил, заорал Голяш.

– Лучезара князем! – поддержал приятеля Надей.

На мгновение толпа притихла и вспыхнула, словно сухой валежник.

– Лучезара хотим, Лучезара князем! – орали люди.

Но и противников у приёмыша нашлось предостаточно. Кто-то кого-то задел, кто-то пихнул, началась потасовка. Вся площадь пришла в движение. Балты-наёмники и прислуга Лучезара сплотились вокруг княжича. Их набралось с полсотни, но Лучезар выжидал. Живан, люди которого в этот день следили за порядком, ревел как медведь, стараясь утихомирить толпу.