Древний мир. Полная история

Можно представить, в каком энтузиазме, в каком неистовстве строилась новая столица; повозки с камнями, тысячи ремесленников, рабочих, суетящихся на стройплощадках… Сколько несчастных случаев, сколько смертей было спровоцировано этой спешкой возвести за три года новый город! Но фараон, разве не был он богом, прежде чем стать человеком?

* * *

Очень скоро новое божество показало свою благосклонность к Нефертити и Эхнатону, одарив их дочерью, названной Меритатон, за которой последуют еще пять детей в десятилетний промежуток времени.

К сожалению, все шесть детей будут девочками, а это считалось дурным знаком.

Увы! Горячо любимая жена не справилась с основной своей задачей: она так и не смогла родить фараону сына. Отчаявшись, Эхнатон начал уделять особое внимание своей второстепенной жене – Кийе. Конечно, у каждого египетского царя было множество жен, однако разница в статусе между «Великой царской супругой» и дамами из гарема была колоссальна. Собственно, и пышного гарема в классическом понимании этого слова тогда не существовало, просто «младшие царицы» жили в своих отдельных резиденциях рядом с дворцом.

Но Кийя оказалась не обычной «младшей царицей»; она, в отличие от Нефертити, быстро родила фараону сына!

А что же Нефертити?

Это был последний год, когда на найденных впоследствии изображениях можно было видеть всю царствующую семью вместе. Нефертити, подруга по борьбе и любимая жена потеряла свой титул «Великой царствующей супруги» и переехала – или, возможно, была изгнана – в северную часть города.

А потом, еще до того, как был закончен город, посвященный богу Солнца, Эхнатон, как простой смертный, стал жертвой наихудшего из недомоганий. В двадцать лет его сразила болезнь перерождения, без сомнения, врожденная, его тело видоизменилось, ноги атрофировались; грудь же, напротив, сильно увеличилась, таз расширился и опустился вниз. Этот почти чудовищный внешний вид повлек за собой апатию, депрессию, приступы ярости и проявления насилия.

Неудачи семейной пары продолжились.

Красивая череда детей разорвалась: их вторая дочь Мекетатон умерла. На стене усыпальницы, приготовленной в скалах для царской семьи, изображено отчаяние супругов. На ложе распростерта мертвая девочка. Рядом замерли родители – отец с заломленной над головой рукой, а другой рукой схвативший за руку жену, и мать, прижавшая руку к лицу, словно еще не верящая своей утрате. Пожилая нянька умершей рвется к телу любимицы, удерживаемая молодой служанкой.