Мой отец Абдул-Хамид, или Исповедь дочери последнего султана Османской империи

Она проходила в комнату к отцу по маленькой лестнице, которая вела из ее комнаты. Наджийе-ханым не была красавицей, однако была женщиной чистоплотной, высоконравственной и умной. Отец очень любил ее за эти достоинства.

О девушках, которых брали в гарем, и о красивых именах, которые им давали

Важной особенностью и обычаем османского гарема было то, что его в большинстве своем населяли девушки, происходившие с Кавказа. Существует множество документов, сообщающих о славной истории этих народов, которые хранились в древних дворцах еще до Османской империи.

В гареме моего отца кавказские девушки, которых в народе обычно называли «черкешенки», составляли большинство.

Их тщательно учили правилам и обычаям османского гарема. Под влиянием старших женщин, попав в гарем, они становились совершенно новыми личностями, в которых мало что оставалось от характеров и внешности догаремного периода их жизни.

В гареме существовал обычай давать вновь прибывшим красивые имена с поэтическим смыслом, заимствованные из древних сказаний.

Я хорошо помню некоторые из них.

Авази-диль – Певунья, Шахпер – Красавица, Хезар-эфруз – Соловушка, Ашк-халет – Душенька, Нур-сафа – Лучезарная, Диль-ашуб – Велеречивая, Гондже-леб – Пухлогубая, Алем-эфсун – Чаровница, Эда-диль – Кокетка, Наз-мелек – Ангелочек, Фиристаде – Чужестранка, Кешф-и раз – Пытливая (Любопытная), Диль-эсрар – Таинственно-словная, Яр-и джанан – Любимица Бога, Дюрр-и йекта – Жемчужина, Эфлякпар – Краса Небес.

Я с благодарностью и почтением вспоминаю нескольких моих бывших великих учительниц, которые работали в гареме еще со времен султана Азиза, которые уходили из дворца, чтобы устроить иначе свою жизнь, но, не сумев вступить в брак, возвращались, чтобы закончить свою жизнь при дворе. Они становились наставницами для тех, кто только приходил во дворец.

Черкешенки, снискавшие себе славу своей преданностью мужьям, привнесли в язык гарема некоторые приятные новшества. Например, они говорили «кафам» («моя голова») вместо «калфам» («моя калфа»), «Кене-эфенди» («Госпожа Клещ») вместо «Кадын-эфенди» («Моя госпожа»), «Алемесун Кафа» вместо «Алемэфсун Калфа», изрядно коверкая имя.

Вместо привычного обращения к ребенку «львеночек» – «асланджим» они произносили «асанджим». И мы привыкли к такой речи, которая использовалась в гареме веками до нас.

На голову гаремным девушкам надевали тюрбан, который мы на дворцовый манер называли «хотоз».