Жизнь моя тленная: история еврея

Вернусь в август 2000-го года. Оставив позади забор с колючей проволокой, я держал путь к маме, которая проживает в Курганской области вместе с моим отчимом. Денег, выданных в администрации учреждения, на проезд не хватило. Начались проблемы – все они были успешно решены с Божьей помощью, но и после их решения, когда я уже добрался до места, мне не стало легче дышать. Нетрудно догадаться, что отчиму я был совершенно не нужен, и он поставил условие: или он, или я. Как-то раз моя мама сказала мне: "Игорь, свою семью ты потерял, теперь и меня с мужем под старость лет развести хочешь?".

Мои глаза привели меня на Тюменский Север, в маленький городок под названием Советский. Устроился на работу кочегаром и начал честно трудиться, как и положено сыну еврея – в "теплом месте". Отопительный сезон вскоре кончился, и я потерял работу.

5

Случилось это ранним июньским утром 2001 года. Позади бессонная ночь. Заработанные в кочегарке деньги тают, как снежный ком в ладони. Чтобы переключить мысли о хлебе насущном в горнее русло, хожу из угла в угол по комнате и читаю по памяти Евангелие от Матфея. И помогает! И здорово помогает! О! Непередаваемый вкус небесного хлеба! Блажен тот, кто насыщается им!

Итак, раннее утро в Советском. Телефонный звонок. Снимаю трубку и слышу немного взволнованный голос Сережи… О Сереже следует сказать несколько слов: прошло чуть больше месяца, как он закончил шестимесячный реабилитационный курс в Нягани и вернулся домой; нет таких слов, чтобы описать радость родителей Сережи, когда они увидели своего сына, бывшего наркомана, адекватным нормальным человеком!

В это время поместная церковь во главе с пастором Леонидом (да простит меня Леня – я не помню его фамилию) усердно молилась, чтобы Господь Бог открыл реабилитационный центр в Советском; промаливали, казалось бы, все возможные ситуации, молились даже за размягчение сердец работников городской администрации.

Молились мы не один месяц и не два… Имелся уже и предполагаемый клиент в реабилитационный центр, звали его Леха. Нет-нет, приходил и он на наши собрания, придет, посидит, послушает наши молитвы за него, а наскучит – выйдет на улицу, выкурит сигарету, да и пойдет с Богом домой.

А церковь продолжала молиться.