Ахульго

Курбан знал, что на содержание мюридов выделялись деньги из имамской казны, но и сам решил пожертвовать несколько баранов. Накормить путников – дело богоугодное. Ведь и его сын скоро может оказаться среди них, и его кто-нибудь накормит в походе.

Он смотрел на этих парней и видел, что они из разных мест. Он различал особые черты салатавцев, андийцев, койсубулинцев, гумбетовцев, мехтулинцев, ауховцев, ичкерийцев, кумыков, людей из других обществ и народов. Но было у них всех и нечто общее, что отличает праведников от остальных людей.

Шамилю было на кого положиться.

Курбан прикидывал, как бы выглядел его сын среди этих удальцов, а еще ему хотелось показать, что он и сам кое на что годится.

– Джигиты! – крикнул Курбан.

– Дарю барана тому, кто меня одолеет!

– А если одолеешь ты? – оглянулся на него стройный красавец, проверявший патроны в своих газырях.

– Тогда… – Курбан на мгновенье задумался.

– Тогда вспомните меня в своих молитвах.

– Хочешь бороться, отец? – спросил широкоплечий парень, откладывая отточенный кинжал.

– Давай!

Курбан слез с коня, скинул чуху, снял кинжал с пояса и закатал рукава рубахи.

– Валла-билла, – приговаривал крепыш, поплевывал на руки.

– Только потом не обижайся.

– Давай, Сулейман! – поддерживали его друзья, мгновенно собравшиеся в круг.

– Давно не ели жирных баранов!

Сулейман не нападал, выжидая, пока борьбу начнет старший. Курбан сделал отвлекающий выпад, парень невольно отшатнулся, и Курбану хватило этого мгновения, чтобы обхватить Сулеймана за пояс.

Удивленный такой ловкостью, Сулейман решил бороться всерьез, резко вывернулся, приподнял Курбана и хотел уже бросить его на землю. Но тот успел зацепить своей ногой ногу соперника, и они упали вместе.

– Все, все! – закричали зрители, беспокоившиеся за Курбана.

– Хватит!

– Ничья!

Соперники поднялись, но Курбан все еще порывался снова вступить в схватку.

– Ладно, отец, ты победил, – улыбался Сулейман, отирая со лба пот.

– Давай еще! – требовал Курбан.

– Я тебе покажу, как надо бороться!

– Видел бы меня отец – уши бы мне оборвал, – сказал Сулейман.

– А как тебя зовут?

– Курбан я, – сказал чабан, миролюбиво пожимая сопернику руку.

– Ты силач, Курбан! – говорили мюриды, тоже пожимая ему руку.

– А шрам такой у тебя откуда?

– Было дело! – кивнул Курбан, одеваясь и возвращая кинжал на место.