Сергей Дягилев. «Русские сезоны» навсегда

Он участвовал в премьерах опер Доницетти и Беллини, но больше всего прославился своими партиями в операх Верди, над которыми он работал вместе с самим композитором. В дальнейшем он стал знаменитым оперным педагогом. Среди его учеников – Беньямино Джильи и Джакомо Лаури-Вольпи.] и был готов на все, чтобы его услышать. И то, что Котоньи через несколько лет выберет в качестве места жительства Санкт-Петербург и возьмет Дягилева себе в ученики по вокалу, принадлежит к числу тех странных случайностей, которых, похоже, было немало в жизни этого человека.

В Падуе на Сергея сильное впечатление произвело величие церквей и католического богослужения. После посещения католической мессы по святому Франциску он напишет матери: «Господи, какая прелесть! Вообще, мама, есть опасность, что я перехожу в католичество»

.

Дягилев очень мало пишет об искусстве Венеции и Падуи, хотя, конечно, оно не могло не произвести на него впечатления. До этого юный выпускник гимназии видел не так много образцов высокого искусства.

Ни музея, ни какой-либо выдающейся художественной коллекции, частной или государственной, в Перми не было. Стены старого дома на Сибирской улице украшало несколько картин местных художников, у отца Дягилева была также коллекция репродукций гравюр, в том числе Рембрандта и Рафаэля

. Впрочем, значение этого факта не стоит преувеличивать – до своего приезда в Венецию Дягилев, человек, которому суждено было задать генеральную линию развития русского изобразительного искусства и стать одним из наиболее значительных его историков, почти не сталкивался с выдающимися образцами искусства.

Примерно в начале августа Дягилев приезжает в Белладжо. 6-го или 7-го числа он получает от матери письмо. Само это письмо утрачено, но его текст легко восстанавливается. В нем содержались новости, которых все ждали и боялись. Последние надежды Сережиного отца рухнули, и банкротство стало неминуемым. В ответном письме матери Дягилев пишет:

«Милая моя, как ни тяжело и ни грустно то, что ты пишешь обо всех делах, скандалах и неприятностях, все было бы еще ничего и обо всем можно было бы не так жалеть, если бы ты не писала, как все это отражается на милом, родном, единственном папе.

Так хочется обнять его крепко-крепко, и уверить его, что я так сильно чувствую, так сильно люблю его и так благословляю его, чтобы […] помочь ему, милому, хорошему.