Мамы. Письма на заметку

Да, я на тебя наорала, но это само по себе не означает, что я создаю в доме «враждебную обстановку».

3. Меня очень радует, что ты живешь насыщенной социальной жизнью, но гидромассажную ванну после вечеринки не надо оставлять пустой. И вообще хорошо бы немного притормозить с вечеринками. Можешь себе представить, как я была удивлена, когда увидела на Фейсбуке фотографии твоих полуголых подружек в своей ванне.

Да, гости – это прекрасно; к сожалению, соседи изводят меня жалобами на шумные хороводы вокруг ходунков и салочки с санитарами.

Я с удовольствием продолжу предоставлять свой дом для твоих приемов, но давай договоримся, что ты не станешь печатать в газетах объявления с приглашениями «классно оторваться» и раздавать на входе майки с надписью «Джимми Баффет, иди в ж…».

4. В завершение: надеюсь, что смогла удовлетворительно ответить на все твои жалобы и предложения. Жить вместе с тобой – праздник, и я благодарна судьбе за каждую минуту, которую мы с Купером можем с тобой провести.

Ты – источник вдохновения. Ты также задолжала мне аренду за два месяца.

С любовью,

Мелисса.

02

Да, мама, я знаю

Энн Секстон, родившаяся в городе Ньютон, в штате Массачусетс, в течение всей сознательной жизни боролась с неврологическим заболеванием. Рождение двух дочерей только усилило ее расстройство. В 1955 году, два года спустя после рождения первой из них, Линды, Энн по совету психотерапевта обратилась к написанию стихов – которые смогли какое-то время удерживать ее от мыслей о самоубийстве и дали ее семье надежду на выздоровление.

В 1969 году во время одного из своих путешествий Энн написала это письмо своей пятнадцатилетней дочери Линде, с наставлением на будущее. Через два года после этого прочувствованного послания Секстон была удостоена Пулитцеровской премии за книгу «Жизнь или смерть», а через пять все же покончила с собой. Ей было сорок пять лет.

Энн Секстон – Линде Секстон

Апрель 1969 г.

Среда, 14:45.

Дорогая Линда,

я сейчас лечу в Сент-Луис на встречу с читателями. В «Нью-Йоркере» мне попалась статья, которая напомнила мне о матери, и я, сидя в кресле самолета совершенно одна, прошептала ей: «Да, мама, я знаю».

(Нашла ручку!)

А потом подумала о тебе – как ты когда-нибудь будешь тоже куда-нибудь лететь совершенно одна, а я уже умру, и тебе захочется сказать мне что-нибудь.

Так вот, я хочу тебе ответить.