Евнухи в Византии

Исследование хиджр Нандой показывает, что их рассказы, как правило, соответствуют типичным шаблонам, что повышает вероятность стандартизации способов самопрезентации[213 - Nanda (1998), 124. Отмечено также в Jafrey (1997), 101, 215.]. Энгельстейн прямо комментирует самоосознающий характер репрезентации скопцов[214 - Engelstein (1999), 9-10, 133–144, 150.]. Проблема репрезентации поднимает и вопрос о ее правдивости. В случае допроса скопцов в юридическом контексте можно было бы ожидать, что они будут стремиться защитить себя[215 - Engelstein (1999), 79–88, 116.

]. Но хиджры могут быть и неуловимы, и Нанда отмечает практическую проблему разговора с хиджрой один на один[216 - Nanda (1998), 69 (колеблющиеся мнения хиджры Камладеви), 72 (Мира не рассказала всего, несмотря на свое признание), 84 (проблема общения с ними наедине). Она также отмечает необходимость завоевать доверие хиджр: xvi.]. Можно было бы предположить, что электронные письма Моны Ахмед рассказывают всё как есть, но следует подумать и о том, как они были отобраны, как отредактированы, может ли она как изгой в своем сообществе быть типичной хиджрой (если такие существуют) и в какой степени она чувствовала себя вынужденной представить свою версию конкретных событий.

Голос евнуха следует рассматривать и в связи с визуальными источниками. Так, скопцы использовали фотографии для фиксации своей идентичности[217 - Engelstein (1999), особ. 151.]. Хиджры также с энтузиазмом относятся к визуальному документированию[218 - Nanda (1998), 126–127; Singh (2001), 16–17.

Фотографии – также важный источник информации об исламских и китайских евнухах и кастратах. Marmon (1995), 102–104, указывает на фотографии евнухов Пророка в Медине.], и Нанда пишет, что одна хиджра даже хотела, чтобы ее измененный пах был сфотографирован, чтобы продемонстрировать «силу и мастерство хиджр»[219 - Nanda (1998), 156–157.]. Возможности для изучения визуального представления себя существуют и в более ранних контекстах. Знаменитые кастраты могли бы сами себя нарисовать: например, портрет Фаринелли с друзьями Якопо Амигони резко контрастирует с современными ему карикатурами на евнухов[220 - О портретах Фаринелли и других кастратов см. Heartz (1984), (1990); Camiz (1988), особ. 183.]. Византийский пример – это Библия Льва, в которой изображен портрет евнуха-заказчика Льва, а также надписи, составленные от его лица[221 - О Библии Льва см. Spatharakis (1976), 7-14; Evans, Wixom, ed. (1997), 88–90.