Большой ринг Геннадия Шаткова

А к географии, и особенно к вулканам, я совсем охладел.

– Что ты нос повесил? Подумаешь, общество! Главное – знания, а ты их и без общества получишь, – утешал меня Борис.

Нет, я не хотел сдаваться. Я пришел во Дворец пионеров. Если подняться по главной мраморной лестнице, а потом, повернув налево, спуститься по ступенькам немного вниз, окажешься в читальном зале. Сюда я и «спустился» на долгие часы. Сколько я перечитал книг! Все свободное время я проводил в читальном зале. Здесь я и познакомился с людьми сильными не только физически, но и духовно, умеющими мужественно переживать неудачи, настойчиво добиваться поставленной цели.

Особенное восхищение вызвал у меня мужественный герой Джека Лондона – Мартин Иден.

Именно герои Джека Лондона вновь пробудили во мне интерес к боксу. Я взахлеб читал его рассказы «Кусок мяса», «Зверь из бездны»; повести «Мексиканец», «Игра».

Однажды я вспомнил, что мне так и не удалось прочесть роман Капицы «Боксеры». Кинулся в библиотеку – и вскоре у меня в руках была изрядно потрепанная, легко «разбиравшаяся» по главам книга, которую я ухитрился выменять на новеньких «Трех мушкетеров» из отцовской библиотеки.

Незаметно для себя я охладел к географическому обществу, а заодно и к урокам географии. Дело дошло до того, что на уроках географии я не мог удержаться от искушения читать книги, по своему содержанию весьма далекие от этого урока. Держа на коленях главу, где рассказывалось о бое советского боксера Кочеванова с чехословацким боксером Грубешом, я забыл обо всем на свете: «…И вот левая рука Грубеша – чемпиона Чехословакии – наконец поймала на удар висок Кочеванова.

В Кирилле все замерло: он не удержался на ногах и упал. Взрыв восторженного рева покрыл всё. Но это была преждевременная радость соотечественников Грубеша. Кочеванов моментально вскочил на ноги и принял боевую стойку».

У меня стало легче на сердце. Я решил сделать передышку в чтении «подпольной» литературы и на мгновение почувствовал себя в атмосфере действующих вулканов, о которых говорил учитель.

Однако в то время я был твердо уверен, что мне никогда не быть исследователем и не видать лавров известного географа академика Берга. Поэтому безропотно сошел с проложенного этим великим ученым пути и вновь нырнул носом под парту. До победного нокаута, который уготовил противнику Кочеванов, оставался всего лишь один абзац… И тут я сам был «сбит» с позиции «ударом» преподавателя.