Мишель Фуко в Долине Смерти. Как великий французский философ триповал в Калифорнии

Я вернулась в Окснард в следующем месяце и снова ждала его в кафетерии «Старбакс».

На этот раз Уэйд прибыл с пустыми руками, но только с двадцатиминутным опозданием, и жаждал разговаривать о меняющих сознание ощущениях.

– Все культуры своим происхождением обязаны галлюциногенным грибам, – сказал он. – Подумай об этом. Древние греки, ацтеки и викинги – все они имели ритуалы, где особое значение уделялось изменению сознания с их помощью. А что такое ритуалы, если не форма религии? А что такое религия, если не форма культуры?

«О, боже! – подумала я.

 – Сатира пишется сама собой».

И потребовала новой встречи в следующем месяце.

Уэйд мог говорить о Фуко бесконечно. Он считал его «величайшим мыслителем нашего времени, возможно даже всех времен», в его понятии «сравнивать Фуко с любым другим было примерно то же самое, как поставить пламя свечи в один ряд с солнечным светом». Уэйд прекрасно знал все творчество Фуко и называл свою дружбу с философом второй величайшей удачей в своей жизни.

Первой же, по его словам, был третий участник поездки в Долину Смерти, пианист Майкл Стоунмен. Уэйд познакомился с ним в 1974 году, и их отношения продолжались до смерти музыканта. Их явное сожительство, естественно, вызывало негодование в таком консервативном городе, каким Клермонт был в 70-е годы прошлого столетия. Брат Симеона, Дэвид Уэйд, с которым я познакомилась гораздо позднее, вспоминал: «Симеон не только не скрывал свою сексуальную ориентацию, он откровенно демонстрировал ее!» Дэвид рассказал мне об общей любви к музыке Симеона и Майкла, как они поставили два рояля напротив друг друга в гостиной их дома, чтобы играть дуэты Аренского.

Когда мы продолжили встречаться, я узнала Уэйда глубже, а не только как друга Фуко. Он рассказал мне, что знал Тимоти Лири в Гарварде и, по его словам, «он (Лири) был просто сногсшибательным». И он поведал мне, с какими проблемами мог столкнуться диссидент в университетской среде в 70-е: если верить Уэйду, он не смог остаться в Высшей школе Клермонта, поскольку «они сказали, что я наркодилер, что мы устраивали оргии, они назвали меня сумасшедшим».

Он вкратце поведал, сколько всего им с Майклом пришлось вытерпеть после того, как он покинул Клермонт. Вместе они владели художественной галереей какое-то время, а потом Уэйд начал читать лекции в учебных заведениях вокруг Лос-Анджелеса. Хотя он нигде больше не работал на постоянной основе.