Принцесса викингов

Эммой же овладело странное чувство, которое подталкивало ее делать то, что могло бы отвлечь внимание пирующих от Лебяжьебелой: она пела, когда ее просили; была оживлена и шутлива. Когда же Ботто поднял свою чашу в её честь и многие викинги шумно поддержали его, то девушка почувствовала, что ей удалось добиться своего.

Внезапно Ботто придвинулся и, дыша ей едва ли не в лицо, сипло зашептал:

– Девушка, прозвали Птичкой, ты могла бы превзойти Сванхвит!

– Что ты говоришь? Как такое возможно?

Она опомнилась – и испугалась своего вопроса.

Острые глазки седоусого викинга из Байе лукаво поблескивали.

– В тебе есть сила, певунья. Я давно заметил это. И знаю, что это ведомо и Ролло. Ты для него нечто особенное. И ты – принцесса франков. Вот если бы ты и Рольв… А Лебяжьебелая… Рольву не нужна эта женщина – и это так же верно, как и то, что он обязан передать свой меч Глитнир не слабогрудому Атли, а прямому наследнику, крови от крови, своему сыну. Вот его-то и не может подарить ему финка.

Рольву нужна другая жена, и ею можешь стать ты, клянусь своим смертным часом!..

Эмме было сладко, но и страшно слышать эти речи. Она не знала, что ответить и только смотрела на Ботто, пока… он не исчез перед ее взором.

Только позже Эмма поняла, что с ней случилось.

Воистину жену Ролло не зря величали ведьмой. И на том пиру Эмма ощутила силу ее чар, когда под взглядом страшных глаз Снэфрид внезапно начала задыхаться воздух вокруг нее стал тверже железа, а какая-то неведомая сила, налетев, ударила её, опрокинула и едва не расплющила.

Ей показалось, что еще миг – и она умрет… Не окажись рядом Ботто, Снэфрид уничтожила бы её, как ничтожную букашку.

Позже, когда она пришла в себя в своем покое, рядом с нею находились Атли и Ботто.

– Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты остерегалась Снэфрид! – укоризненно твердил Атли. – Она не человек, и это всем известно. Только Ролло, одурманенный её волшебством, не желает поверить в это.

Эмма коснулась языком пересохших губ. Грудь, горло, лицо все еще болели, как после удара о землю при падении. Слова давались с трудом.

– И тебе не жаль брата, Атли? Почему ты позволяешь ему знаться с дьяволицей?

Атли в ответ сокрушенно качал головой в венце.

– Никто ничего не может изменить. Людям не дано разорвать нить норн… Снэфрид никогда не причинит зла Ролло. Она даже помогает ему, когда нужно.