Сколько золота в этих холмах

После этого, когда ба рассказывал какую-либо историю, Люси уже не видела ни бизонов, рассекающих траву широкими плечами, ни тигриных полос, крадущихся в ночи. Она видела только щербину в лживом рту ба в том месте, где прежде был зуб.

– Как ты и говорила, – напоминает Люси, обращаясь к Сэм. – Это проклятая земля.

– А что, если мы не проклятые? Бизоны пересекли океан, как и мы. И тигр пометил ба как особенного.

– Ты не должна верить всему, что говорил ба. И кроме того, территория изменилась, цивилизовалась.

Мы можем пойти тем же путем.

Тигриный рык сидит в горле Сэм. На сей раз Сэм этим звуком предупреждает Люси.

Мясо

Сэм перестает говорить о голоде, о холоде. О низких серых тучах, которые бродят у горизонта. Сэм словно хочет переупрямить истину о доме, который не устоит, о тигрином черепе, который, невзирая на весь его рык, не может защитить от голода теперь, когда овес кончился, как и патроны. Люси пытается поговорить об их будущем. У Сэм есть слова только о давно ушедшем прошлом.

Несмотря на затянутое тучами небо, Сэм в следующие дни сияет еще сильнее. Ярче. Каждое утро Сэм восхищается своим отражением в ручье, как любая девчонка… только со своими тараканами. Сэм не укладывает волосы и не расчесывает их. Сэм подрезает свои волосы все короче, пока на голове не остается одна голая кожа. Она радуется потерянным фунтам, заострившимся локтям и впавшим щекам.

И все же в этом тщеславии Люси видит подобие ма.

Когда-то Сэм изучала ма, как теперь изучает себя.

Ма преображалась каждое утро, прежде чем отправиться с ба на рудник. Она прятала волосы под шапочку, белые руки – в рукава. Когда ма нагибалась, чтобы завязать шнурки на ботинках, ее лицо почти касалось золы. Как в истории о бедной девочке, которая сидела на ящике с золой, только наоборот. Прежде это был такой костюм, говорила ма. Пока они не накопили достаточно. Когда Сэм заявила, что тоже хочет иметь костюм, ма открыла свой сундук со сладковато-горьким запахом и разорвала красное платье на бандану.

Сэм так ослепительно сияла радостью в тот день, что Люси пришлось отвернуться.

Из всей выцветшей, изношенной в пути одежды одна только эта бандана и сохранила свой цвет. Иногда Сэм напевает мелодию себе под нос, повязывая бандану. Песня, слова которой они обе забыли. Эту мелодию напевала когда-то ма.

* * *

Люси, уставшая, с возражениями, усмиренными голодом, дремлет и днем, и ночью.