Курс

Но даже заведомо зная никакой исход истории, было в кайф пообщаться и дать волю чувствам. Так и получилось с Ольгой – лаборанткой со второй кафедры. В целом было прикольно, и вспоминать интересно. Небольшое место в душе у Андрюхи для неё нашлось, и он надеялся, что всё там распуталось и сложилось как надо.

В списке учебных дисциплин преобладали прикладные. Было интересно. Но были там и ужасы из разряда научного коммунизма. И задвинуть вариантов не предоставлялось, так как по нему предстоял госэкзамен. В голове подобная хрень ну никак не имела шансов зацепиться и осесть в памяти.

Страна находилась в непонятном состоянии остывания былых идей и в ожидании грандиозных новых. «Гроза Американского Империализма» оставалась далеко от всего этого. Решаемых повседневных задач хватало. Но ещё и находили время погонять в футбол перед ужином, кто не свалил в увольнение. Иногда происходили стычки с адыгейцами. Те даже, бывало, подкарауливали возвращающихся из увала поодиночке. После этого остатки курса могли сорваться через забор в поисках врага.

Но, как правило, враг успевал исчезнуть.

Нелёгкий учебный год подходил к концу. И перед самым отпуском намечались две грандиозные свадьбы в одном кабаке. Женились сразу Левик и Шикунов. Народ был отпущен в отпуск. Андрюха за какие-то очередные залёты этого права оказался лишён. Саныч даже не хотел отпускать его на свадьбу. Активисты поднажали, и Бабков выписал увольнительную. Но сделал он это зря. Уж больно грандиозным был размах мероприятия, и сочетался он с тяжёлым Андрюхиным настроением.

Означать это могло только одно – после перебора с алкоголем он стал буйным.

В этот раз чужих полковников искать не пришлось. Еле стоявший на ногах Андрюха рвался выяснять отношения с Бабковым. Его пытались дружно держать, но Андрюха добрался до Саныча и наорал на него сполна. Хорошо, что держали.

Бабков был первым, кого Андрюха увидел наутро, открыв глаза в своей комнате в общаге. Саныч смотрел, ухмыляясь, и, убедившись, что тот возвращается в реальность, приказал чесать в канцелярию на разговор, как только будет в состоянии.

О чём шёл разговор в канцелярии, Андрюха не помнил. Действительность была тяжела. Помнил только, что после продолжения отсыпания обнаружил перед носом отпускные документы.

Пятая шпала в шевроне укрепила статус. Почти офицеры. Непонятная пустота в душе после резкого завершения эпопеи с проверкой по физо и нелёгкого учебного года, и когда вдруг все разбежались, опять вносила тревогу и обеспокоенность.