Курс

Матюкая Бабкова, казарму и того, кто придумал красить паркет лаком, курс в упорных боях на карачках освобождал от этого лака метр за метром казармы и в самом страшном бреду не мог представить, что им это придётся делать на бис. После победы над лаком паркет был покрыт суриком и мастикой, и наряд обрёл вожделенную возможность натирать него «машкой». Если после пробегания ста человек по паркету не во всякую погоду видно, что необходимо протереть, то на правильном казарменном полу оставался заметен даже одиночный след сапога.

Работала военная логика.

Но объекты во Вселенной так и не заняли правильные места, которые смогли бы удовлетворять представлениям Саныча о торжестве разума. Вычислив, что не так, Саныч поставил задачу: нужен сурик другого цвета. Если выплёвывать бесцветный лак не бросалось в глаза, то отскоблённый от пола всё теми же осколками стёкол коричневый сурик был и в носу, и в ушах, и плевались им долго.

После снятия с паркета очередного слоя Саныч бесцеремонно приказал всё вымазать мастикой.

К счастью, до Бабкова удалось донести информацию о том, что паркет истощился основательно, и после следующей циклёвки казарма останется без пола. Это обстоятельство лишило Саныча кайфа, на который он явно подсел, – наблюдать, как курс скребёт стёклами пол в подразделении.

В казарме первого курса полы были деревянные. А главное – казарма была новой. Делать в ней любое подобие ремонта выглядело нелогично, и передовым «отделочным технологиям от Бабкова» пришлось ожидать тестирования целый год.

Успешно прожив первую и самую трудную неделю жизни, курс выдвинулся в баню. Свою баню в училище ещё не построили. И это было «в кайф». Сродни глотку свежего воздуха с подлодки – любая возможность выйти за пределы училищного забора в годы казармы. Городская баня, способная помыть роту, была не самой близкой, а километрах в трёх на Октябрьской. Раз в неделю каждый курс выдвигался строем на помывку и смену нательного. Это был праздник. Гражданский Краснодар жил своей размеренной жизнью.

Частный сектор начинался практически через квартал. Добротный асфальт или брусчатка между утопающих в зелени заборов, с которых свисала алыча, урюк, вишня.

Андрюха отчётливо помнил тот день, когда курс Бабкова в первый раз пересёк КПП и Северную улицу.

«Курс!» – скомандовал старшина Заварин. Соответствующий рефлекс был уже выработан, и бабковцы изобразили подобие строевого шага.

«Что приуныли? – не унимался Заварин.