Курс

Счастье на короткие часы вырвало руль у проблем и ударило по тормозам в попытке остановить свои мгновения. Скошенная трава уложена в стога с месяц ранее, и у одного такого остановились.

Вода в Десне в конце августа редко располагала к купанию, но по этому поводу переживать не приходилось. Немного неудачной рыбалки – и волевым решением Юрия Николаевича на костре жарилась не пойманная рыба, а сало. Музыкальные вкусы Андрюхи и Николаевича не совпадали, но если на свадьбах и дискотеках им удавалось сочетать разные репертуары, то теперь звучал исключительно хозяина машины и магнитолы.

Это значит – всё русское. Саруханыч только начинал в составе Круга, и почему-то запомнились наиболее грустные их песни: «а может, теперь не ясно …», «ты сказала “поверь”…» и, конечно же, «и я тогда зову гостей», исполнением которой потом вынимал душу Ефим.

Порезвившись как дети с забиранием на стог и скатыванием с него, послушав профессионального качества рассказы Николаича о событиях совместного творчества на свадьбах, всех сопутствующих конфузах, которых, кроме упавшего шарика, было достаточно, и о других ярких моментах, даже не заметили, как день стал клониться к концу.

Закат собирался быть безоблачным и ярко-красным. Наступало то время суток, которое в большинстве ситуаций вводило Андрюху в непреодолимую тоску.

Закат будет пытать его всю жизнь. И как ни сильна временами тоска, но закат всегда будет тянуть его проводить. Единственное лекарство от этой тоски на закате – быть не одному, а с теми, кто тебе близок.

Но с годами и такой метод начинает работать всё хуже, а иногда и совсем сбоить. А всё больше близких уже в принципе не смогут быть рядом.

В тот августовский день у тоски не было шансов, но она намекнула о том, что не всё в будущем у этих двоих сложится весело, особенно у неё. К счастью, закат, когда бывает грустным, длится недолго, и подлая тоска в панике убегает с последними лучами солнца, уступая место насыщенным планам на вечер.

В 18 лет взгляды на жизнь ещё формировались. И в те времена они формировались не в атмосфере тотального лицемерия и разврата.

Да и эти двое были соответствующего воспитания. Юрий Николаевич всегда являлся противником алкоголя, и про эту гадость никто и не вспомнил. Попытки Николаевича накормить их салом с луком также остались безуспешными. Ночь у костра, немного сна, утренняя заря, рассвет в раю – всё без исключения «в кайф». Но близкий отъезд уже давил на психику. Сутки вдвоём сделали тяжесть неотвратимого неподъёмной.