Пути Господни

Не только та, что у всех, еще и та, что у нее одной, где нет тыла, со всех сторон фронт и непонятно, с кем бороться и кого побеждать, кроме себя самой.

На работу ее взяли сразу, Адам обо всем договорился. Спросили только, что она умеет делать. Пришлось признаться, что как вышла замуж – с тех пор только кухня, дети – дом, одним словом.

– Ну, значит, борщ варить умеешь? – грубовато спросила кадровичка.

– Умею. И кашу тоже.

– На кухню пойдешь?

Фирочка так боялась, что ее возьмут санитаркой – она вида крови не выносит, сознание теряет от простой царапины.

А кухня – это почти как дома, и она с радостью соглашается.

– Ну, значит, ступай на пищеблок знакомиться.

Встречает ее старшая диетсестра, высокая, ширококостая женщина с громким голосом и резкими движениями.

– Меня зовут Агриппина Селивестровна. А тебя?

– Эсфирь Исааковна. Можно просто Фира.

– Ой, это как-то не по-нашему и запомнить трудно.

Давай сделаем похоже, но попроще. Давай будешь… ну-у, например, Вера. Вера Исаевна.

Фирочка даже обрадовалась. Новая полоса в ее жизни оказалась так не похожа на все, бывшее с нею до того, что новое имя даже как бы помогает окунуться в эту иную, незнакомую жизнь с меньшими потерями. И она вступает в этот новый этап, в эти страшные четыре года как Вера Исаевна, а вскоре даже сама к этому имени привыкает. Наивная Фирочка осталась там, в довоенном счастливом беспроблемном мире.

А Вере Исаевне некогда упиваться сердечными страданиями, ей жизнь налаживать надо. Детей поднимать, самой не сломаться.

Госпиталь – та же больница, только армейская, с дисциплиной. А кухня отличается, тут на свой вкус не закажешь, ешь, что дают. Конечно, в гражданской больнице при разных болезнях разные диеты, а тут – на всех одна, раны едой не лечат, разве что голодом, если живот распорот.

А так царица солдатского стола – перловая каша, в хорошем случае с тушенкой.

И все же работа в госпитальной кухне не то, что дома – кастрюльку бульона на примусе варить не придется. Вера Исаевна быстро научилась заваривать кашу в огромных котлах, ей такой и не поднять, но всегда есть выздоравливающие солдатики, рады возле кухни повертеться, время ведь несытое. И всегда кто-нибудь да поможет.