Экспедитор. Наша игра

Потом знаешь, что?

…

– Потом решат, что слишком большая честь – зарплату вам платить. Времена вон какие. Перебьются. Пайками и тэ дэ. Ты же ездил, рабские плантации видел. Хочешь, чтобы и тебя так загнали?

– Меня не загонят.

– А чо? Свалишь?

…

– Эх, ты. Сомяра. Не понял ты одну вещь. Тебе – и всем остальным – выпал шанс. Такой шанс, какой никому в жизни не выпадал. Не сгинуть, а жить, и жить даже по-людски. Хоть по какой-то, но человеческой справедливости. А теперь у вас этот шанс отнимают, а вы на это тупо смотрите.

Сомяра помолчал, потом сказал:

– Споем, что ли?

– Ну, давай, веди…

И Сомяра запел:

Это было весною, в зеленеющем мае,

Когда тундра надела свой зеленый наряд,

Мы бежали с тобою, опасаясь погони,

Опасаясь засады и криков солдат.

Лебединые стаи нам навстречу летели,

Нам на юг, им на север – каждый хочет в свой дом.

Эта тундра без края, эти редкие ели,

Этот день бесконечный, ног не чуя, бредем.

А по тундре, по железной дороге,

Мчится поезд курьерский Воркута-Ленинград.

А по тундре, по железной дороге,

Мчится поезд курьерский Воркута-Ленинград.

Дождь нам капал на рыла и на дула «наганов»

Суки нас окружили, «Руки в гору!» – кричат.

Но они просчитались, окруженье пробито —

Кто на смерть смотрит прямо, пули брать не хотят.

Мы теперь на свободе, о которой мечтают,

О которой так много в лагерях говорят.

Перед нами открыты безмерные дали.

Нас теперь не настигнет, автомата заряд;

А по тундре, по железной дороге,

Мчится поезд курьерский Воркута-Ленинград…

Спели. Сомяра помолчал, потом сказал:

– Эх, Вадимыч. Никогда актив не уважал, а вот день пришел – самому активистом быть. Говори, что делать-то будем.

Бывшая Россия

Ижевск, Устиновский район

Тысяча тридцать второй день Катастрофы

Подполковник Трошков был типичным продуктом милицейско-полицейской системы страны.

Что в ней было не так… сразу и не скажешь, скорее не так было со всей страной и уже давно. На Кавказе говорят, не стыдно зарабатывать деньги любым способом, стыдно денег не иметь… но тут было другое, совсем даже другое. Он не сказать чтобы коррумпирован насквозь, скорее наоборот.