Семьи: книга третья

Там ее и осмотрят, и заодно пол скажут. А потом уже можно будет и насчет имени решать…

Ужин завершился самыми радостными эмоциями и полным примирением между супругами.

Глава V

Сдав при входе куртку в гардероб, Юрий прошел в игровой зал клуба. Как обычно для пятничного вечера, все дорожки были заняты и в помещении стоял жуткий грохот шаров, один за другим врезающихся в пирамиды кегель, из-за которого почти не слышалось срывавшейся с динамиков музыки, да и вообще мало какие звуки можно было отчетливо разобрать.

Окинув взглядом столики и не найдя друзей, Юрий направился к стойке регистрации дорожек.

Женщина с бейджиком администратора на груди сидела за стойкой, склонив голову над какими-то бумагами. Когда к ней подошел Юрий, она даже не шелохнулась, по-видимому, вовсе не заметив в окружающем шуме его приближения. Не поднимая головы, женщина продолжала энергично записывать что-то в лежавшую перед ней тетрадь. Чтобы привлечь внимание администраторши, Юрию нужно было как-то обратиться к ней, и это простое, казалось бы, обстоятельство неожиданно обернулось для него затруднением.

Русский язык, пожалуй, единственный, в котором не сформировалось стойкого обезличенного обращения. Причем такое положение дел существовало не всегда. В царские времена их было даже в избытке: «господин», «госпожа», «мадам», не говоря уже о бесчисленном множестве градаций по классам и родам, от «графов» и «князей» до «лакеев» и «мужиков». Во время социалистической революции, провозгласившей крушение классового общества и равенство всех людей, в качестве символа этого равенства возникло одно универсальное, не имеющее разделения даже по половому признаку обращение – «товарищ».

Но когда Союз рухнул и обращение «товарищ» стало непопулярным, придумать другие как-то не успели, и мужчин стали называть просто «мужчина», а женщин – «женщина».

Юрий стоял в раздумье, как бы лучше обратиться к администраторше. «Женщина» в данном случае было неприемлемо: это обращение, по его мнению, звучало грубо и подходило разве что для перепалок где-нибудь на рынке или в очереди к чиновнику.

Сказать «девушка» было бы глупо: если бы женщина была средних лет, ну хотя бы до сорока пяти, это еще возможно было сделать, но администраторша была возраста явно забальзаковского, с пробивающейся сединой в небрежно прокрашенных волосах, с шелушащимися сухой кожей морщинистыми руками, и «девушку» логично было бы приять за пошлую лесть, а скорее даже за откровенную насмешку.