Шара

«Окружающая нас среда совершила колебание, – продолжил Бронас и очертил плечами волнообразную дугу, по всей вероятности, для того, чтобы продемонстрировать погодную нестабильность, – это может оказать влияние на людей, чей эмоциональный фон подвержен изменчивости».

«Теперь понятно, отчего я сама не своя сегодня! – воскликнула Ангелина и еще интенсивнее начала обмахиваться. – У меня особая, внутренняя восприимчивость, доктор!» – шампанская салфетка «прошлась» по мятежному от погодного перепада выпуклому краю белого Ангелининого тела, возвышавшегося над узким лифом.

«Именно, – Бронас поднял вверх указательный палец, – необходимо предпринять срочные меры для предотвращения опасных осложнений!»

«О боже, – затрепетала Ангелина, – я готова на любое».

Вероятно, тетушке серьезно нездоровилось.

Понимая, что она в надежных руках, я оставила их укреплять здоровье, а сама поспешила написать Вам и сообщить о новости.

Потому, любезный мой друг, продержитесь еще сутки!

Вы, верно, чувствительны к погодным неурядицам: намедни случилась резкая климатическая волна, задул сильный северный ветер Вам сделалось зыбко, морозно и оттого неуютно, захотелось зноя, жаркого ритма и пульсации, а Вы, не понимая этой взаимосвязи, устремились подвязать свой интеллектуальный интерес ко мне (хочется в это верить) и беззастенчиво наделили его энергичной силой своего бушующего от непогоды нутра.

Совсем скоро прогноз обещает солнечную неделю. Убеждена, с наступлением климатического баланса Ваше неуверенное состояние забудется, Вы вновь обретете вожделенную крепость!

Графиня Александра Добронравова.

Дорогая Александра!

Я выждал порядочно и понял: всё утверждаемое Вами – вымысел.

Вероятно, Бронас подшутил. Вы же этого не поняли и приняли его слова на веру, без критики.

Моя страсть не может иметь и не имеет под собой атмосферно-погодной основы. В солнечный день вожделение лишь крепчает. В пасмурность моя готовность отдается сжимающей болью в тоскующем организме, а в ясную погоду ко всему прочему добавляется и нытье.

Разбирая наше прошлое до частиц, я надеюсь отыскать причину Вашей отстраненности в своей ошибке.

Не хочу подозревать, что чрезмерная осмотрительность – последствие холодности, присущей от рождения.

Я отказываюсь верить в Вашу застенчивость, поскольку в моем «воздушном замке» Вы проделываете со мной невероятные вещи, не имеющие ничего общего со стыдливостью или же робостью.