17 мгновений семьи

Его курс в первый день был в шоке – они приняли его за какого-то дикаря. Сторонились, не общались, на вопросы давали заведомо неверные ответы. Но длилось это всего несколько дней. Как только они узнали папу получше, то все с ним подружились. На вечеринках старались сесть поближе к папе. Они любили его веселость, доброту, шутки и гостеприимство. До сих пор папа общается со своими сокурсниками и ездит иногда в Томск на совместные встречи. Однажды они признались ему, что думали, что его имя Григорянгеворгваганович.

И в ужасе думали, если это имя, то какие у него фамилия и отчество.

***

После Томска мы жили в селе Ирбейское Красноярского края. Я училась во втором классе, когда папу госпитализировали в инфекционное отделение с диагнозом Гепатит А, желтуха. Согласно процедуре, всех членов семьи больного следовало также обследовать. У мамы и братьев все было хорошо, а вот белки моих глаз врачам показались подозрительно желтыми, и меня положили в то же отделение. Предварительные анализы не подтвердили желтуху.

Вернее, они оказались неоднозначными, так как полностью болезнь также не отрицали. На всякий случай меня решили изолировать ото всех. Заведующая отделением, которая была также женой главного врача ЦРБ, освободила свой кабинет, и для меня там поставили койку. Мама приходила меня проведать каждый день. Лежала я в больнице довольно долго, и все это время врачи безуспешно пытались подтвердить или опровергнуть диагноз Гепатит А. До сих пор неизвестно, переболела я им или нет.

Вены у меня с детства очень тонкие и плохо просматриваются, а для анализов брали кровь из вены. Поэтому чуть ли не через день в шесть часов утра, когда я еще спала, в мою палату являлись две или три медсестры и начинали меня мучить. Меня спросонья сажали на стул лицом к спинке, прислонившись к которой, я продолжала спать. А медсестры тем временем обследовали мои руки и искали вены. Если удачная вена не находилась, то часто брали кровь из кисти или ступни. Это было очень больно, мои руки и ноги были в синяках, но я уже так устала от всех этих процедур, что мне хотелось только одного: чтобы меня оставили в покое и дали поспать.

С горем пополам взяв кровь, меня осторожно укладывали в постель, где я забывалась сном до того момента, когда санитарка приносила завтрак.

Ну какой может быть завтрак в больнице? Конечно же, манная каша, которую я терпеть не могла, как и все, что заварено на молоке, и само молоко в чистом виде.