17 мгновений семьи

И я знаю многих непьющих врачей и хирургов.

– Нет, Соси, ты не понимаешь. Хирург – это такая специфическая профессия. Они видят столько тяжелых случаев, смертей, невозможно это все пережить, если не расслабляться алкоголем.

– Нет, мой папа не такой.

– Значит, твой папа смерти не видел, – выдала второе свое убеждение упрямая девушка.

Я промолчала. Самое бессмысленное занятие – пытаться убедить в чем-то человека, не желающего тебя слышать. Как бы я хотела, чтобы мой папа не видел ни одной смерти…

***

В 1986 году мы всей семьей вернулись в Армению.

Папа и мама закончили ординатуру, набрались опыта в больницах Ирбея и Томска. Думали: вот и все, вернемся на Родину, поступим на работу, будем лечить больных, растить детей и радоваться жизни. И не будет больше этой вечной тоски по родной Армении. Но впереди было всего два года спокойной жизни. Да, тоски уже не было, но родина позвала своих сыновей защитить ее, и мой папа не мог остаться в стороне.

В феврале 1988 года началась резня в Сумгаите, а затем в Баку.

Армяне убегали из Азербайджана, оставив свои дома и все нажитое, в одних тапочках и домашней одежде. Забивались в самолеты, как в переполненный автобус, летели стоя. Они спасали свои жизни и жизни своих детей, оплакивая тех, кого спасти уже не удалось. В Ереване начались митинги. Народ требовал самостоятельности Арцаха и отделения его из состава Азербайджанской ССР. Азербайджанцы, живущие в Армении, тоже покинули Армению, хотя их никто не резал и не угрожал. На родине дедушки, в Мегри, у него был старинный друг – азербайджанец Джумшут. Они дружили чуть ли не с детства. Джумшут был хорошим человеком и настоящим другом, родился и вырос среди армян и никогда не испытывал враждебных чувств. А в 1988 году уехал в Азербайджан и, по слухам, стал одним из лидеров антиармянского движения…

7 декабря 1988 года Армении нанесли еще одну смертельную рану – землетрясение унесло жизни 25000 человек и разрушило полностью Спитак и частично Гюмри, Ванадзор и Степанаван.

Время удара совпало с большой переменой в школе, я шла по переходу из одного корпуса в другой. Вдруг пол под ногами заходил ходуном, и я подумала, чего это дети бегают так, что аж все здание трясется? Когда пришли из школы домой, оказалось, что папа, мама, дяди Гагик и Гарик уже уехали в Спитак. Их не было дома несколько дней. Потом приезжали ненадолго и снова уезжали. Ничего не рассказывали, только в глазах стоял нескончаемый ужас от увиденного.