17 мгновений семьи

Всех троих посадили в черный «ворон» в отдельные клетки и держали так около четырех часов, пока не прекратились вылеты вертолетов. Папа думал, что так как они врачи, то по законам войны неприкосновенны. Однако когда их привезли на место, перед ними распахнулись, а затем закрылись ворота. Папа понял, что это двор тюрьмы. Открыв дверцы, их буквально выпихнули из машины, так что папа чуть не скатился на землю по ступенькам. И здесь, как говорит папа, они попали в ад Данте.

Их привели в камеру, где уже были семнадцать геташенцев, пойманных в тот же день.

Всех раздели догола и нещадно били. Потом спросили: «Кто здесь врач?» и вывели Валерия. По крикам, доносящимся из коридора, они поняли, что Валерия бьют. Затем крики прекратились, Валерий потерял сознание. Затем пришли за вторым врачом; папа сказал, что он врач. Его также вывели в коридор и били до потери сознания, а потом бросили в карцер, где он находился четыре дня без еды. После побоев Саргис Акобкохвян два дня бредил как сумасшедший: ему казалось, что его сын Котик умер. Из местных газет азербайджанцы знали, что папа несколько месяцев назад вылечил пленного азербайджанца. И поэтому они били его еще сильнее, приговаривая: «Своих ты хорошо лечил, а нашего нехорошо». Но это не помешало им приводить своих больных в камеру к папе, где он их консультировал и говорил, как лечиться.

***

К тому времени мой дядя Гагик поднял шум о незаконном аресте врачей на войне. Он отправил дедушку в Москву для обращения в Красный крест, а сам бегал по Министерствам и даже в КГБ.

Я не помню сейчас имен, возможно, это и не нужно. Подробности впервые дядя Гагик рассказал мне и моим братьям после ухода мамы. Плутая бесконечно долго по коридорам власти, он добрался до заместителя начальника КГБ. От официальных приветствий дядя Гагик сразу перешел к рассказу обо всем, что знал про папу и других арестованных врачей. А потом сказал: «Я взрослый человек и понимаю, что происходит в тюрьмах. Вы знаете, Геворг с самого детства хотел стать хирургом. Вы не представляете, как долго и через какие испытания он пришел к своей мечте. И ведь он действительно отличный хирург, к тому же патриот, и глубоко честный и порядочный человек. Я все время за него боюсь, я боюсь, что в тюрьме его могут покалечить, а особенно могут повредить его пальцы. Тогда он не сможет больше оперировать. Вы представляете, какая для него это будет трагедия? Это смерти подобно». Товарищ замначальника КГБ внимательно выслушал нашего дядю и сказал: «Минутку».