170 дней. Дневник мамы, потерявшей ребенка

Когда мы просто жили, веселились, читали, рисовали, играли, гуляли, болтали… мы были счастливы! Но как только речь заходила о школе… вся эта радость исчезала.

Все это происходило так быстро… 4 месяца в общей сложности, не считая праздников, каникул и дней, когда Соня оставалась дома по болезни. Могла ли она дойти до суицида за 4 месяца? Или на это потребовались годы «обработки» уничтожающими личность словами от человека, которому Соня доверяла и которого любила?

– Сонь, ну ты же понимаешь, что я человек очень сложный, скажем прямо – хреновый я человек! И мама я так себе…

– Нет! Ты – хорошая мама! И ты – хороший человек! – смеялась в ответ Соня.

Когда мы с Сашей были на второй встрече у психолога, она спросила у меня:

– В чем заключается такое сильное чувство вашей вины?

– В чем?… Нам не хватит часа, чтобы я обо всем рассказала…

– Ничего. Мы будем обсуждать это постепенно. Одно за другим. Проработаем каждую Вашу негативную установку.

Возможно ли такое «проработать»?… Смогу ли я простить себя за все это?.

.

Мне кажется, что эмоциональный садист или социопат – это не тот, кто издевается и унижает человека без остановки. Это такой человек, манипулятор, который втирается в доверие, делает так, что жертва начинает испытывать любовь, а затем болезненную привязанность к этому монстру. И воспринимает его не как садиста, а как прекрасного человека, к которому жертва испытывает любовь, привязанность, доверие, а потом и зависимость. «Ты хороший человек! И ты хорошая мама!» – говорила она мне…

А социопат в нужный момент испытывает жертву как на качелях – «люблю», «ненавижу», «люблю», «ненавижу».

И так до тех пор, пока жертва не станет полностью зависима с полностью подавленной волей. «Ты – неудачница!» – говорит он в тот момент, когда жертве больше всего не достает поддержки. Вот кто такой садист-социопат.

И порой мне кажется, что именно такие отношения у нас и были с Соней. Она любила меня, доверяла и была болезненно зависима от моего мнения.

А я подавляла ее волю, тем самым подводя ее к этой страшной черте.

Саша прочитал эту записку и заплакал… А потом сказал:

– Ты никогда не называла ее ничтожеством!

– Да, так не называла… но говорила другие, не менее ужасные слова.

Моя дочь любила меня. И ненавидела себя. Она хотела избавить меня от себя, такой неудачницы, такого ничтожества… Лучше бы она ненавидела меня. Как я когда-то в детстве ненавидела свою маму.