Фронтовые будни артиллериста. С гаубицей от Сожа до Эльбы. 1941–1945

Но вскоре из-за плохой акустики его закрыли, а после реконструкции превратили в студию «Мультфильм».

А школа? После войны здание выросло на два этажа. Теперь это было закрытое учреждение, обнесенное высоким забором и охраняемое часовыми. Что там сейчас – неизвестно. Но ту старую школу жалко. В ее огромных залах, вокруг которых размещались классы, жизнь била ключом, а на третьем этаже с особенно высоким потолком и большими арочными окнами иногда устанавливали сцену, и школьный драмкружок под руководством учительницы русского языка Елены Антоновны ставил свои спектакли.

Один из них, в котором я был суфлером, помнится до сих пор.

Сидя под старинным креслом, обычно стоявшим в учительской, я подсказывал «актрисе», игравшей старую помещицу. А она тонким девчоночьим голосом, как бы проснувшись, кричала своим служанкам:

– Машка, Агашка, Стешка, Наташка, чешите пятки!

На сцену выбегал пионерчик в красном галстуке и, держа указательный палец у виска и удивленно поглядывая в зал, говорил:

– Должно быть, винтик не в порядке!

И все смеялись.

По-настоящему, что такое рисование, пятиклашки узнали, когда в школе появился учитель рисования Борис Николаевич – мужчина средних лет, с рыжеватой волнистой шевелюрой. Классическим приемам рисования он не учил. На его уроках в угол класса дежурные ставили учительский стол, накрытый его газетой, затем водружали стул, на который учитель сажал кого-нибудь из учеников. Требование к «натурщику» всегда было одно – отсутствие валенок.

(В те годы зимой большинство московских ребят ходило в валенках.) Затем учитель давал несколько указаний, на что следует обратить внимание, садился на свободное место за партой и начинал читать вслух. Так ученики познакомились с классикой: «Метелью» Пушкина, «Тупейным художником» Лескова, «Кондуитом и Швамбранией» Кассиля, «Тилем Уленшпигелем» Де Костера и другими. Иногда вместо чтения Борис Николаевич рассказывал разные истории из своей жизни. И это тоже было интересно.

Минут за десять до звонка он проходил по рядам и несколькими штрихами своего мягкого карандаша поправлял детские рисунки, доводя их до некоторого сходства с оригиналом. Ребята всегда ждали его уроков.

Однажды Борис Николаевич не пришел на занятия. Все были огорчены и уже было собрались съездить к нему домой и узнать, в чем дело, но классный руководитель их остановил. Больше школьники никогда не видели любимого учителя рисования. Шел 1937 год.