Равенсбрюк. Жизнь вопреки

В определенной мере он воспроизводит стереотипы, предложенные в мемуарах бывших узников, оказавшихся в лагере по политическим мотивам.

Одним из первых Е. Когон обратил внимание на принадлежность узников к той или иной общности заключенных как на фактор, способствовавший их выживанию[72 - Kogon E. Der SS-Staat. Das System der deutschen Konzentrationslager. M?nchen: Wilhelm Heyne Verlag., 36. Aufl.,1998. S. 388, 393.]. Ему удалось также показать, что, спасая свои жизни, заключенные учились приспосабливаться. Зачастую было невозможно установить степень принятия ими системы ценностей СС[73 - СС (от нем.

Schutzstaffel – «охранные отряды») – вооруженные элитные формирования НСДАП. Начали создаваться в мае 1923 г. С момента создания входили в СА и подчинялись их руководителю. В дальнейшем были возведены в ранг самостоятельной организации, возглавляемой рейхсфюрером.], ибо формальное, внешнее подчинение лагерному руководству отнюдь не означало внутреннего согласия с его предписаниями и действиями.

Вслед за Е.

Когоном в конце 1940-х и в 1950-х гг. к проблеме выживания в экстремальных условиях лагерного заключения обратились и бывшие узники – психологи В. Франкл и Э. Коэн[74 - Книга В. Франкла неоднократно переиздавалась. В данной работе см.: Франкл В. Доктор и душа. СПб.: Ювента, 1997. 286 с.; Cohen E. Human Behavior in the Concentration Camp. New York: W.W. Norton & Company, 1953. 295 p.].

В своей всемирно известной работе, впервые увидевшей свет в 1946 г. под названием «Сказать жизни «Да»: психолог в концентрационном лагере», В.

Франкл представлял концентрационный лагерь как экстремальную, по сути, экзистенциальную ситуацию, в которой узник находился в положении постоянного выбора способа выживания. Но в этом выборе своего отношения к внешним обстоятельствам, который невозможно отнять никому извне, и состояла, по определению В. Франкла, так называемая «последняя свобода человека». Ученый подчеркивал, что, с одной стороны, зачастую больше шансов выжить в лагере имели заключенные, способные оставить в стороне моральные убеждения, в то время как интеллектуалы искали опору преимущественно в своем внутреннем мире, пытаясь сохранить традиционную систему ценностей. С другой стороны, психолог отмечал, что узники, не способные бороться за самоуважение, становились частью массы и в дальнейшем опускались до животного уровня[75 - Франкл В. Доктор и душа. СПб.: Ювента, 1997. С. 160–201.].

В описании тех изменений, которые происходили с заключенным, В.