Шпионы, создавшие советское ракетостроение

…Как был рад главный конструктор приборов, когда расслышал сквозь бульканье шифратора секретной в-ч связи голос из Харькова своего заместителя:

– Ваша жена просила со-о-о-о…бщить.

– Говори медленней! Иначе не разобрать слова.

– Ваша мать ре-е-а-а-а…

Борис Михайлович чуть ли не подпрыгнул до потолка! Неужели пришло сообщение из следственных органов о реабилитации его матери?

…Коноплёв мчался на стартовую 41-ую площадку. Газик вырулил на боковое стартовое ответвление шоссе, едва не опрокинувшись.

О чем думал Борис Михайлович? Конечно, о матери:

«Нашлась все таки беспристрастная душа и непредвзято рассмотрела все то, что сотворила вместе с партийными заправилами моя многострадальная авантюристическая мамочка. Запустим наше строптивое изделие номер один (надолго мне запомнится его индекс «8К64») и расслаблюсь на полную катушку. Матушка неотделима от истории советского государства. Теперь она, наконец – то, займет достойное место в ней. Кем она была? Грозовой тучей, метавшей молнии на политическом небосклоне в самые высокопоставленные утесы? Что до ее авантюристических высот мушкетерам и королеве Франции! Кардинал Ришелье перед моей мамочкой всего лишь букашка…»

Вот и контрольно-пропускной пункт 41-ой площадки.

Солдатик, проверяя пропуск, козырнул ему. Стоявший рядом лейтенантик нахмурил брови:

– Борис Михайлович, о вас уже спрашивали. Очень вы нужны на старте.

Увидев Янгеля, Коноплев воскликнул:

– Михаил Кузьмич, у меня сердце готово вырваться из груди!

– Что такое случилось, друг мой?

– Только сообщили из Харькова – реабилитирована моя мать!

– Она была осуждена в тридцатые годы? За что сидела? Да разве это необходимо знать сегодня, тогда сажали всех, кого было не лень посадить.

Я сам едва избежал ареста. Мой главный авиаконструктор КБ Поликарпов вовремя меня предупредил о готовящемся моем аресте и посоветовал уехать в Сибирь и там достать справку, что мой отец не был раскулачен на Украине и не сослан чрезвычайной комиссией в Приангарье. Нашего предка отправили на Бодайбо еще в царское время.

– Повезло вам, Михаил Кузьмич!

– Как это повезло! Мой брат – учитель географии, тоже был причислен к вражескому стану. Даже не знаю, где его могилка? Есть информация – в Москве, в некрополе Донского монастыря. Там хоронили в тридцатые годы всех расстрелянных «врагов народа». Ну да ладно, изольем свои души друг перед другом после запуска ракеты.