Смертельная печаль. Саби-си

К очереди подошел капитан третьего ранга и с усмешкой спросил:

– Кто последний?

– Последний буду я, – ответил начальник инженерной службы капитан второго ранга Гулевин. – Но вот что Вам тут делать? Вы же не наш.

– Как не Ваш, стою на всех видах довольствия, – улыбки в этот момент на его лице уже не было.

Офицеры переглянулись.

– Ну раз стоите, стойте, – ответил Гулевин.

В этот момент я и почувствовал какую-то недоброжелательность всех офицеров к вновь пришедшему. Позже, когда наши отношения с Гулевиным стали очень хорошими, а он был одним из моих непосредственных начальников, мы вернулись к этому разговору.

Я спросил:

– Отчего все офицеры были так недоброжелательны?

Гулевин ответил не сразу:

– «Они» нам не доверяют, «они» нас проверяют. Так за что нам их любить или уважать?

Мне стало понятно, кто эти «они».

После нескольких коротких встреч, произошедших как будто случайно, меня вызвали в особый отдел. Все встало на свои места.

Вызывал меня все тот же «кап три».

Кабинет особого отдела находился под лестницей, ведущей на второй этаж штаба.

Здесь никогда не горела лампочка и не было окна, поэтому это место, казалось каким-то укромным, скрытным. Специально они его что ли выбрали? Ну, хороши психологи!

Стучусь. Молчание.

– Прошу добро, – как можно четче выговариваю я, чуть надавив на ручку двери.

В кабинете послышались шаги, щелкнул замок.

– Заходи Торопов, жду тебя.

– Главстаршина Торопов по Вашему приказанию прибыл, – отчеканил я.

– Вольно. Как ты уже понял, я начальник особого отдела капитан третьего ранга Морозевич, и вызвал тебя для разговора не простого. Мне тебя рекомендовали как человека весьма грамотного, как сейчас модно говорить, политически подкованного. Да и специалист ты хороший, все хвалят. Не пьешь, не куришь. Ведь не пьешь, верно?

Он едва заметно улыбается. Видно, знал, что на прошлой неделе ребята на камбузе «жареху» устроили ночью. Это в смысле картошку пожарили, ну и бутылочку раздавили. Но ведь меня-то там не было.

– Это точно, – не моргнув и глазом, очень спокойно ответил я.

– Вот и отлично. Проходи, садись.

Он указывает на большой старый кожаный диван в середине кабинета.

Подхожу и сажусь на краешек, стараясь не издавать посторонних звуков, чего мне не удается. Диван скрипит как старая телега и норовит убежать из-под меня.

– Так вот, мне нужно, чтобы ты, как инструктор, составил для меня отчет обо всех, с кем тебе приходится заниматься.