Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории

) В качестве такого яркого примера в рамках этой темы можно указать на мечи европейского типа, но найденные на территории Мордовии в рамках археологических памятников пьяноборской культуры [Матвеева, 1986], существовавшей во II веке до н. э. – II-IV веке н. э. в Нижнем Прикамье и по реке Вятке.

Надо также заметить, что, говоря об этнониме «славяне», нужно отдавать себе отчёт в условности этого термина, иногда определяемое как нечто однородное и хорошо изученное. Выше была озвучена проблема происхождения балтийских венедов, но есть вопросы и более прозаичные к более, казалось бы, очевидным моментам.

Например, тот состав украшений, который рассматривался археологией как этнический признак «новгородских славян», в самом деле, оказался «этническим» признаком населения, подвластного феодальному Новгороду, независимо от того, было ли это население в древности славянами, водью или ижорой. Новые экономические связи и отношения оказались в данном случае сильнее старых племенных и даже языковых связей.

Племенное название – славяне – в последний раз упоминается летописью в 1018 г. В IX–XII вв. племени славян уже не существовало, но в эту эпоху была Новгородская земля, населенная разноплеменным и разноязычным населением [Третьяков, 1937].

Аргументированная критика норманистов, притягивающих «за уши» к скандинавам всё что можно [об этом, например, Авдусин, 1949], в последнее время в силу непонятных причин на официальном уровне сведена к нулю, и таким образом, им дан (опять в который раз) некоторый карт-бланш на перезапуск трудов по норманской теории, уже давно не имеющих никакой исторической ценности.

Тут можно ещё вспомнить, что недавно вышел псевдодокументальный сериал «Рюриковичи» со старыми сказками о главном.

Сам археологический материал, свидетельствующий в пользу присутствия на северо-западе Руси в одно время с викингами и западнославянского контингента, норманистами трактуется о начале Руси исключительно в пользу скандинавов, и объясняют они это тем, что города Балтики создали во многом единую культуру, аккумулирующую силы различного происхождения.

Создается парадокс: немногочисленные скандинавские предметы трактуются как результат переселения, а более многочисленные западнославянские элементы – как результат торговли [Молчанова, 2007, с.17].