Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории

Приведённые мнения названных исследователей, проделавших интересную теоретическую работу над ПВЛ, тем не менее, нисколько не приблизили разгадку главных вопросов начал русской истории, которую ставит Повесть перед своими читателями. Современному массовому и даже учёному читателю, такой стиль изложения является в целом крайне непонятным.

Прежде всего, сразу бросается в глаза момент явно искусственного принижения языческих времен, по сравнению с периодом, следовавшим после принятия христианства и явное незнание летописца ответов на те вопросы, на которые он вроде бы собирается дать ответ: «откуду есть пошла Руская земля, кто в Киеве нача первее княжити, и откуду Руская земля стала есть».

Не смотря на тщательные попытки советских учёных (Черепнин, Рыбаков, Лихачёв и т. д.), идти по стопам академика Шахматова и вычленить из текста ПВЛ строки более древних летописных сводов, результат оказался более чем скромный. А главное: достоверности в жизнедеятельности первых русских князей не прибавилось от этого нисколько.

Более того, «А. А. Шахматов, а вслед за ним М. Д. Приселков возводят большинство известий о событиях IX–X вв. к так называемому «Древнейшему летописному своду», однако самое существование Древнейшего свода 1037 г. представляется недостаточно доказанным. Сводчик, работавший в 1037 г., должен был бы с особой подробностью рассказывать о своем времени, в частности о княжении Ярослава. Между тем оказывается, что летописец говорит об его времени кратко и неточно.

Наиболее подробно рассказана борьба Ярослава со Святополком Окаянным, но этот рассказ взят из особого сочинения – «Сказания о Борисе и Глебе». Особым повествованием являлся и рассказ о Мстиславе Черниговском, к тому же явно более благоприятном по отношению к Мстиславу, чем к Ярославу («не смяше Ярослав ити в Киев, дондеже смиристася»). Остальные известия о событиях времени Ярослава так кратки, что напоминают записи, сделанные на основании позднейших припоминаний или выдержек из синодиков» [Тихомиров, 1979].

Да, разумеется, в ПВЛ есть набор общих исходных сведений. Например, мы узнаем, что основателем Киева являлся некий Кий, причем Киева не на Днепре, а на Дунае. Для самого летописца это было легендой, причем настолько древней, что он не смог сказать даже намека кем, были родители Кия, кто был его детьми и что с ними стало.