Дорюрикова Русь. Фрагменты забытой истории

Бесспорно, существовали летописи, отражавшие интересы не только князей и монахов, но и разных городских слоев. Но произведения этих летописных традиций не дожили до наших дней, а фонд иностранных источников, содержащих зачастую сообщения о Руси современников (авторов X–XI веков), действительно может дать интереснейшую информацию» [Королёв 2002, с. 5].

Например, у хрониста Иоанна Скилицы в труде «Обозрение историй», есть упоминания о сподвижниках князя Святослава, о которых молчат русские источники.

У Льва Диакона эти лица тоже фигурируют, поэтому считать их выдуманными не приходится. Помимо этого, русские летописи молчат о походах русов в Закавказье, о причинах настойчивого интереса русских дружин на Дунае, и даже о происхождении знаменитого князя Олега.

Так явной тенденциозностью отдает создание ПВЛ на первый взгляд чёткой (а на деле невероятно надуманной) генеалогии Рюриковичей, целью которой, являлось максимально возможное удревление истории этого рода с целью подчеркнуть ту исключительную роль, которую сыграли Рюриковичи в русской истории, и защита мысли об изначальной монополии этого рода на княжескую власть в Киевской Руси.

Это вполне обычное дело не только в русских генеалогиях.

Известно, что «варяжская легенда» была включена в Повесть временных лет не ранее начала XII века, а возможно и позже. Еще в XI веке князья «Рюриковичи» не считались на Руси потомками Рюрика. О нём просто ничего не знали или не придавали особого значения этому эпизоду из истории Приильменья.

Например, живший в XI веке митрополит Иларион в «Слове о законе и благодати» не вел генеалогию киевских князей далее «старого Игоря» (Подробнее см. главу «По следам Рюрика: рождение фантома»).

Однозначно фантастической является попытка привязать Игоря к Рюрику. Якобы последний перед смертью «смог сделать» сына и тут же умер. Ту же самую странность видим и по линии Игорь-Святослав. К той же серии необъяснимого относится внезапное появление Олега, как якобы регента, таинственно трансформировавшегося во вполне самостоятельного князя при совершеннолетнем Игоре.

Причём в описании движения Олега с севера на юг (из Новгорода в Киев), автор и последующие редакторы ПВЛ уже сами настолько плохо помнили, в какой последовательности славянские племена входили в состав новообразованного русского государства, что всерьёз эту информацию нынешние исследователи не воспринимают [Королёв 2002, с. 15].