Три лица Януса

Вошел человек в таком же темном костюме, в какой был одет сидящий за столом Шелленберг.

– Есть новости, Шмидт?

– Да, экселенц. Из страны № 18[2 - Под этим номером была закодирована в нацистской разведке Португалия.] наш А-3244, псевдоним Маркиш, подтвердил сообщение о ликвидации Зероу.

– Давайте сюда. Дело принесли?

– Так точно.

Шмидт подошел к столу, подал листок бумаги, потом развязал тесемки объемистой папки в черном переплете.

Внутри лежала другая папка несколько иной формы и красного цвета. На переплете было написано: «Агент-0117 – Зероу».

– Ганс-Иоахим-Мария-Генрих фон Штакельберг, – прочитал вслух Шелленберг. – Вы знали его лично, Шмидт?

– Так точно, экселенц. Он работает, простите, работал с 1915 года. Находка полковника Николаи. Помните, знаменитое дело на русском фронте в 1916 году? Это его работа, Штакельберга.

Шеф перелистал страницы:

– Россия, Бразилия, Штаты, Испания, Португалия, Франция, Швейцария… И везде был натурализован?

– Он знал пять языков как свой родной.

– И все же… Его больше нет с нами, Шмидт.

Шеф выпрямился в кресле и щелкнул пальцами.

– Пути Господни неисповедимы, экселенц.

– Не сваливайте на Бога. Рейхсфюрер оторвет нам головы, если не раскопаем этого дела. Вернее, оторвет мне, а уж о вашей голове позабочусь я сам. Гораздо раньше, гораздо раньше, Шмидт! Ваши соображения?

– Русские или англичане.

– «Или» в устах разведчика? Стареете, Шмидт… А почему не янки?

– Очень уж аккуратно сделано.

– Недооцениваете противника, штандартенфюрер.

– Я десять лет работал с ними, экселенц, – обиженно произнес Шмидт.

Ладно, ладно. Поручите расследование «Лопусу».

– Уже сделано, экселенц. Он выехал в Женеву.

– Важно знать, почему произошел провал. Вы помните, к чему готовили Зероу?

– Разумеется.

– Значит, вам понятно, почему мы должны знать причины его провала. Кто-то докопался до нашей идеи.

Он снова раскрыл папку, с минуту смотрел на большую фотографию, наклеенную на первой странице, потом написал несколько слов на листке бумаги, положил сверху на фотографию, захлопнул папку и протянул ее Шмидту. Встал из-за стола, мягко потянулся, медленно подошел к окну и поднял штору.

– Скажите, Шмидт, как относился Канарис к покойному Штакельбергу? Ведь это его человек…

– Так точно, бригадефюрер.