Юрьев день

Холл с телевизором и низкими креслами отделяла стеклянная стенка с треснувшим стеклом.

– Кто-то с ходу хотел пройти? – кивнул на стекло Маэстро.

– Похоже на это, – буркнул Славка.

Они прошли лестницей и пластиковым коридором. Кто-то здоровался со Славкой и Маэстро руку пожал, и ещё кому-то Славка ответил мимоходом, что сейчас придёт.

– Вот сначала помощника устрою.

– А ты куда? – удивился Маэстро.

– Попью чайку и в МИК.

– Так ночь же, около двенадцати.

– Ты теперь про это временное деление забудь.

– Тогда и я с тобою, хотя бы провожу. Ты пей, а я подожду внизу.

Мужчины всё ещё стояли группами вдоль корпуса и на шоссе. Они были в джинсах, лёгких светлых брюках, в рубашках, закатанных до локтей. Они говорили о своём: о заправке, о ресурсах, но Маэстро казалось, что в душе они завидуют редким счастливцам, под ручку расхаживающим по шоссе.

Тоненькая дежурная выходила, вызывала к телефону, и никто с ней не заговаривал и не приставал. Маэстро чувствовал себя возбуждённо и приподнято, как бывало с ним, когда он попадал в новое место.

Ему хотелось заговорить с дежурной, но он не знал, с чего начать. И то, что казалось сложным ему, для вышедшего Славки не составило никакого труда.

– Ленуша, – сказал Славка, – айда с нами.

– Это ещё куда? – недовольно спросила дежурная, похожая на Брижит Бардо.

– Куда ходят порядочные люди? В МИК… И обратно тебе провожающего организуем. Вот этого молодца, – указал он на Маэстро.

– Нет, мальчики. У меня телефон.

Они обогнули здание и встретили высокую брюнетку, которую Славка тоже остановил:

– Даша, тут молодой человек соскучился, – он опять кивнул на Маэстро.

 – Только приехал и не развлечёт никто.

– Ты бы ему соску купил, чтобы все видели, что он только появился, – ответила, проходя, брюнетка.

– Этой палец в рот не клади.

Они отошли от гостиницы и провалились в густую темноту южной ночи. Небо опускалось на них перевёрнутой чашей с выпуклыми крупицами звёзд.

– Смотри, спутник летит, – сказал Славка.

 – Американский, орбита полярная. Смотри, как видно. Воздух сухой. Пустыня.

– А чего он вихляется?

– Это кажется. Атмосфера неоднородна, оттого и вихляется. Видел такое небо?

– Нет, – признался Маэстро, любуясь.

Он давно не видел неба, лишённого обычного марева – мглистой короны больших и малых городов, колышущейся, дышащей в такт колебаниям электрической сети. А тут оно было первозданное, аспидно-чёрное и звезды яркие, жёлтые, крупные.