Юрьев день

Завидев подходящую машину, они выскакивали из спасительной тени, спрашивали водителя:

– До двойки?

– До станции, – отвечали люди на колёсах.

– А-а, – разочарованно отходили ожидающие.

Они уже выстояли порядком, когда к ним присоединилась женщина, и кто-то заметил: «Выросли шансы», и действительно, когда подошёл автобус, никто не двинулся с места, уступая это право женщине.

– До двойки едете? – мягко спросила она.

– Довезём, – отвечал шофёр.

И вслед за ней со словами: до двойки… до двойки… полезли в автобус и остальные.

Расселись. Маэстро устроился над колесом. Он хотел сразу достать блокнот, но что-то его остановило. Впереди вполоборота к нему сидела она. Та, что поминутно вспоминалась теперь. У неё было правильное, продолговатое лицо. Всё в ней ему нравилось: лицо, волосы, фигура, и то, как она сидела. Всё вызывало восторг. На ней было чёрное платье в редких белых цветах, и по подолу шла красная полоса. Все было в ней удивительно хорошо, но особенно поражала её потрясающая знакомость, хотя он был уверен, что не встречал её до ТП.

Он все же вытащил блокнот и начал писать, изредка взглядывая на неё, и она ему помогала.

Тяжёлый оранжевый солнечный шар повис над горизонтом, когда автобус притормозил у здания строящейся экспедиции, на развилке дорог. Маэстро вылез, поблагодарив водителя, и, поудачнее подхватил свёрток, разорвавшийся во многих местах. «Как он там работает? – подумал он о Славке. – В такую жару».

Первым делом, придя в гостиничную комнату, где они теперь жили вдвоём со Славкой, Маэстро разделся и встал под душ, смывая с себя жару и пыль, пока ему не стало холодно.

Глава 8

– Готов забожиться, она поглядывает на нас.

– Перекрестись. Она поглядывает на Зайцева.

– А это естественно. Лучшего зятя бы и не пожелал.

– У тебя дочь?

– Слава богу, нет.

Гомон не прекращался, однако Зайцев не обращал на него внимания. Он подумал о девушке ГВФ, что в ней есть что-то восточное: «черноволосая, стройная, с нежным овалом лица».

Взгляды их встретились. Она улыбнулась, покраснела, но глаз не отвела.

Маэстро даже вспотел: «Такого не может быть. Разве жизнь не учила, что всё это не для него».

– Юра, нужно…

Но болтать больше не хотелось.

– Ничего мне не нужно, – перебил он.

– Все слышали? Юре ничего не нужно. Он у нас – святой.

– Святыми становятся после смерти.

– А мы убьём его и увековечим.