Обстоятельства места. Сборник рассказов и эссе

А то я теперь вообще ни черта не соображаю – у кого похмеляться?

Мужик тоже обиделся и говорит: – Ну, во-первых, какой же я был тебе трезвый, когда я ещё до тёщи с Серёгой полтора литра на двоих завалил? Серёга – это мой братан. Во – парень! На ликёро-водочном работает. Но у него такое горе! Он позавчера по блату с работы ящик водки украл. А его на проходной – бац! – и тормознули.

– Не дадим, – говорят, – вынести, и всё!

Оскорбили по-всякому.

– Ворюга,– говорят,– ты несчастный. Пей, говорят, как все, на территории, а на вынос – никогда! Он мне с проходной и позвонил.

– Приезжай, говорит, выручай. Не приму я на грудь полный ящик. В него и сыграю потом.

А меня если просят выручить – то я железно! И бегом к Сереге, братану, выручать из беды!

Послушал я этого мужика, чувствую, что-то не так. Прямо всё заскребло внутри.

– А ну, – говорю, – колись, какой он из себя, твой братан, Серёга этот твой? Такой в рубашке, да? Небритый такой, а?

У мужика глаза на лоб!

– Точно, – говорит. – И штаны на нём были.

Я его тогда за грудки беру и спокойно так ему:

– И штаны, – говорю, – белые в пятнах, и помятые. И пробку он щелбаном открывает, так?

Мужик вообще в осадок весь вывалился.

– Откуда, – кричит, – ты знаешь?!

– Оттуда, – говорю, – что это Николай и есть, мой личный братан. А вы его, придурки пьяные, зовёте каким-то Серёгой. Это Николай же ящик водки с завода спёр, а на проходной его тормознули. Я его и тормознул, потому что как раз дежурил охранником через два дня на третий.

Мужик говорит: – Три, а не две. А, возможно, и четыре. Но почему я тебя не помню? Серёгу с Николаем помню, а тебя нет…

– А потому, – говорю, – что я тогда был в форме, на голове фуражка с эмблемой «секьюрити» и повязка на рукаве – «охрана»! А сейчас -то я без повязки и голый. Мама родная не узнает. А ты тем более.

Мужик посмотрел на меня и говорит:

– Правильно, вспомнил. Я ж тебя с собой к тёще из-за повязки и позвал. Говорю: – Выпьешь, сунь повязку «охрана» ей в нос, эмблему «секьюрити» туда же и кричи: «Вы арестованы! И посажены в тюрьму пожизненно.

–Может сгоняем обратно в этот долбанный морг? Пусть там хоть трусы отдадут, вампиры…

Ну, дурак – дураком. Жизни не знает. Они же трусы сразу описывают и по акту сдают в «секонд- хэнд».

Сели в автобус, поехали. Я к братану моему Николаю. А мужик этот к своему братану, к Серёге. Братан наш за проходной так и сидел.