Юбилейное Вече

Тогда и ухаживать будешь за нею, как за дитём. Земля ответит взаимностью. Со временем. Ибо память земли – великая память. И долгая. На тысячу лет и боле.

Воевода улыбнулся своим мечтам и потянулся к большой фляге с мёдом крепким, что под рукой всегда находится. И для снятия горести, и для подъёма радостных надежд.

Мирослав не упустил из сказанного ни единого слова. В его работах по железу и производству оружейному тоже немало трудностей разных. Не всё удаётся сделать, как у мастеровых из других стран, но и достижения свои, доморощенные, имеются, иноземцам на зависть.

И в деле проверенные, и, главное, в уме заготовленные. Мирослав уже близок к осуществлению своих кузнечных задумок. Если Бог даст, Русь получит отменное оружие наступательное и броню для защиты непробиваемую.

Мысль о таинственном Боге устремила думы Мирослава в новом направлении. Он знает, Русь крещена. И горд этим. Сказывается кровь предков далёких и близких да воспитанье отца и матери: быть и оставаться всегда и всем существом своим в поисках истины и справедливости.

Но сам ещё не крещённый. Как и все, кто был с ним в работном путешествии. Мирослав ждёт приезда домой и не изведанного им действа – крещения. Волнуется и готовит душу к принятию веры желанной.

Ближе к столице всё чаще являются избы с крестами. Они притягивают взор, нацеливают ввысь, меняют пространство вокруг. Деревья и дома рядом с крестами выглядят стройнее, человек поднимается в свой рост. За годы после крещения народ стал несколько иным. Будто подобрели люди.

Хотя за словом гневным и бранным за пазуху, как и прежде, не лезут. Всегда наготове словечки такие. Да и рукопашный ответ на обиду, даже пустяковую, наступает без промедления.

Но всё же преобразился народ. После многих лет разлуки с родной землёй Мирослав это заметил. Заметил и другое. То, что его возмущением переполнило. По берегам нередко встречались сожжённые деревни. Молодой путешественник возроптал в душе, узнав, что в деревнях тех жили язычники, не пожелавшие принять новую веру.

По их запущенным хлебным полям ныне раскиданы останки твёрдых приверженцев старой веры.

Рулевые и гребцы отгребали от такого берега. Уходили на стремнину, к середине реки, подальше от тех страшных полей. Тягостное настроение сейчас усугубилось атакой с восточного берега. Стрелы хоть и на излёте, но шумно забарабанили по бортам ладей. Одна из них, особо искусно печенегом пущенная, крутой дугой долетела до ладьи Мирослава и вонзилась в плечо гребцу.