Как выжить в современной тюрьме. Книга вторая. Пять литров крови. По каплям

Жара, невыносимая, грязная, пыльная, неистребимая, наконец сменяется прохладой. Иногда слышен ливень. Его практически не видно. Так, кусочек неба, кусочек ливня, кусочек воли и много-много тюрьмы. Появились следы водянки. Будет жара, будет водянка. Нижняя губа лопнула. Начал активно пить витамины, вроде бы подживает. Но тут это так, вскоре опять лопнет. Телевизор смотреть просто невыносимо – одни знакомые рожи. За что все это мне? Все мои знакомые упрочивают свои позиции на телевидении, в театре, в кино, в литературе и газетах.

30 мая. Время тянется, как резинка от трусов. Как жвачка, ничего не давая, только отбирая: нервы, здоровье, время. Голову перестали посещать мысли. Даже стихи не приходят. Да и откуда им взяться в такой обстановке? Вот, может быть, завтра закрою дело, и дальше – ожидание суда. Ожидание суда, ожидание туда – опять сплошное тягостное ожидание. Скорей бы все это закончилось.

Лохматое, рваное солнце, тяжело продираясь сквозь тучи, ползло по небосклону. Его ошметки падали на стены, влетали в окна, а один, нелепый и малый, влетел в камеру. Вот уже и лето. Второе лето. Сколько еще придется считать сезонов через решетку камеры?

1 июня. Закрыл дело.

– Зачем, товарищ следователь, вы написали на меня столько жалоб?

– Это не жалобы.

– А что же это, по-вашему?

– Мне же надо было чем-то жопу прикрыть.

– И вы об этом так спокойно говорите?

– Да, а что? Один раз не пидорас. Потом вжик, вжик – и мужик. Ха-ха.

– Не хотелось бы, чтобы меня трахали на работе.

– А что же, служба такая.

– Ну, значит, нравится она, служба эта, раз вы работаете.

– Ничего, нормально.

Не верь, не бойся, не проси,

И чашу эту мимо пронеси.

О боже! Отведи предательство друзей!

Врагов моих убийственных затей,

Спаси и отведи неверность жен,

Чтоб не был я болезнью поражен,

Убереги от безучастия детей,

Продли жизнь матери моей,

Спаси от безразличия людей,

И от жестокости моих судей.

Прошу немного для себя:

Дай жить остаток дней, любя

Достаток хлеба, волю и покой,

А после смерти душу успокой.

Спаси господь меня и сохрани

И чашу эту мимо пронеси.

В конце жизни он сошелся с одной «заочкой».