Как выжить в современной тюрьме. Книга вторая. Пять литров крови. По каплям

Вежливые прокурорские работники вежливо навесили наручники, вежливо покормили из прокурорского буфета. В чистеньком кабинете по стенам много бумажных мешков с явно изъятой документацией. Чистенький туалет, евроремонт. Джип вместо автозака. Вежливая беседа неглупых с виду людей.

– Спасибо. До свидания.

Наручники вежливо «клац». Участливо:

– Не жмет? Удобно ли?

Джип, мигалка, МТЦ. Крайне вежливо:

– У вас, наверное, финансовое образование? Какое-какое? А второе РАУ?! О! Сильно!

И на прощание ну очень, очень вежливо:

– Удачи на суде.

Только вам, искренне!

Наручники клац – открылись. МТЦ. И для вновь прибывших, оглушенных арестом, очумевших, в шоке прибывающих, в непонятках находящихся:

– Тебе говорю, урод! Вещи, ебена мать, с собой брать! С собой, ебаный в рот, а не на пол!

Вот я и дома. Все встало на свои места: грязь, запах краски и дерьма. У нас «дома», на МТЦ, тоже, знаете ли, ремонтируемся. И гнусная, клопиная нора – хата 131. У, гады!

Да воздастся тебе, гнида К-ов.

Да воздастся тебе, сволочь Мак. Чтоб лопнули вы за мои деньги. Чтоб каждый мой рубль поперек глотки вам встал. Поперек желудка, попереком прошел через весь кишечник и еще долго-долго кособоким попереком выходил из ваших жирных геморроидальных жоп!

Я же тем временем продолжаю отчаянно чесаться. Клопы тихо делают свое дело – жрут!

Пока я упиваюсь цветом,

Глотаю с жадностью картину улиц,

И восторгаюсь просто светом,

Наличием домов и массой лиц.

Мне подарили три часа,

Я память освежил.

За эти «просто три часа»,

Я полностью ожил.

И пусть по-прежнему сопровожденье,

И пусть потом назад.

Глоток свободы – страшное везенье,

Я этому ужасно рад.

14 сентября. Шторки в «танке» заколебались, затем хлопнули «тормоза», и шнифтовой прокричал:

– Новенький!

Обычное явление: закинули еще одного бедолагу. Через минуту донесся вопль:

– А! И-и-и-!!! – Затем грохот падающего тела и крики: – Ложку, ложку! Весло давай! Да держи его, держи!

И прозвучало:

– Эпилепсия!

Я выглянул из «танка» в надежде узнать, кого скрутило на этот раз.

Хрипел и бился новенький. Эпилепсия всегда неприятна, а в тюрьме это вдвойне отталкивающее зрелище: грязь, кровь из разбитой головы, слюни, встревоженные лица, всеобщее напряженное внимание.

Бедолага отошел крайне быстро. Ну, оклемался и оклемался. Тут и не такое увидишь. Я пошел на дальняк, отметив про себя, что у новенького «бедолаги» на удивление мерзкое лицо.