Занимательная медицина. Развитие российского врачевания

И все это, в своей совокупности, пожалуй, – эта книга послужит даже ориентиром в выборе будущей их профессии, которая, возможно, окажется наиболее созвучной с их собственными, индивидуальными устремлениями.

Для каждого из них…

Конкретно.

Глава I. Лекари, подлекари, доктора и истинно русские академики

…что может собственных Платонов,

И быстрых разумом Невтонов, —

Российская земля рождать!

    М. В. Ломоносов

Что касается истории, то в Санкт-Петербурге лучше всего рассматривать ее со стороны… невских берегов.

    Русская поговорка, бытовавшая даже в Санкт-Петербурге еще с очень давних времен

Взлет, который обыкновенно всегда и во всем споспешествовал стремительному прогрессу в развитии мировой медицинской науки, который постоянно охватывал ее в ходе спешащего куда-то вперед и вперед XIX века, – естественно, не обошел стороною и наше родное отечество.

Впрочем, вполне возможно и то, что он был подготовлен еще в предыдущем, XVIII веке.

Начнем же с того, что уже царь Петр Великий прекрасно понимал значение медицины в жизни любого человека.

Да что там! Почти каждого обитателя нашей планеты…

Все проблемы ее его царскому величеству поначалу хотелось сосредоточить в руках специальной медицинской коллегии.

Царь провозгласил уже, было, создание задуманного им, особого, центрального органа, координирующего все и вся в постепенном, однако – непременном развитии всей медицинской отечественной науки.

Он даже назначил Президента этого, весьма необычного, даже экстраординарного органа, однако… что-то такое, невидимое для всех прочих его современников, останавливало всесильного царя.

Быть может, слишком сильное недоумение понимающих все это, чрезвычайно мудрых людей: любая коллегия, мол, должна состоять, по крайней мере, из нескольких, к тому же – вполне соответствующих своему назначению, даже действующих персон!

А останавливало его лишь одно обстоятельство. Ведь не случайно еще античные римляне говорили, что только tres fiunt collegium (то есть, не менее трех человек составляют, на самом же деле, какую-то дееспособную коллегию)! Тогда как под царской рукою наличествует всего лишь один доктор медицины, да и тот, – по всей вероятности, – чистейшей воды чужеземец.

И прозвание у него – совершенно какое-то иностранное. Вроде бы – чисто даже немецкого, однако же – с окончанием на латинский лад, вроде бы даже как-то на – ус: – Лаврентиус.