Литерный на Голгофу. Последние дни царской семьи

В его глазах промелькнула нескрываемая растерянность.

– Пока то же самое, чем занимались до этого, – спокойно сказал Яковлев. – Я буду знакомиться, не торопясь. Вечером вы представите меня своей команде.

Во внешнем виде Яковлева было что-то такое, что невольно заставляло его уважать. В отличие от неопрятного Заславского он был в безукоризненном черном костюме, белой рубашке и модном галстуке. Его лицо, обрамленное короткой бородкой клинышком с небольшими острыми усами, выглядело интеллигентным. У него были безупречные манеры.

Единственное, что насторожило Кобылинского, – взгляд Яковлева. Холодный и твердый. Таким взглядом мог обладать только человек очень сильной воли. Вопрос заключался в том, на что она будет направлена. На следующий день в одиннадцать часов утра Яковлев появился в губернаторском доме. Он неторопливо обошел все помещения нижнего этажа, затем поднялся к Государю, протянул ему руку и сказал, вежливо поклонившись:

– Я – комиссар Яковлев.

Государь уже знал о его прибытии.

Охрана разнесла эту весть по дому еще вчера. Прибытие комиссара из Москвы было главной новостью за вечерним чаем. Больше всех ей была обеспокоена Императрица.

– У меня такое чувство, что мы всеми забыты, – говорила Александра Федоровна, и ее губы дрожали. – Неужели возможно, чтобы никто не сделал попытки спасти нас? Где же, наконец, те, которые остались верными Государю? Зачем они медлят? – Она достала платок, промокнула глаза и спросила, всхлипнув: – Как же могло случиться, что мы оказались во власти одного этого человека?

– Но, мама, – попыталась успокоить ее Татьяна, – пока ничего страшного не случилось.

Бог не оставит нас своим покровительством.

– Одна надежда на Бога, – сказала Александра Федоровна, поднялась из-за стола и ушла в свою комнату.

И вот Яковлев появился в доме. Произнеся всего одну фразу, он замолчал, рассматривая Николая. Государь тоже внимательно смотрел на него, ожидая продолжения разговора. Первое впечатление от комиссара было положительным.

Он казался воспитанным человеком.

– Мы не могли бы повидаться с Алексеем Николаевичем? – спросил Яковлев.

– Но он болен, – возразил Государь.

– Мне говорили об этом, – сказал Яковлев.

– Хорошо, пройдемте. – Государь указал рукой на дверь комнаты, в которой находился сын, открыл ее.

Алексей лежал в постели, вытянув обе руки поверх одеяла. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: мальчик серьезно болен.