Царь всея Руси

»

Сличив два письма: Курбского к царю и Иоанна к князю Курбскому, Степан отдал разумность письму царя, который обличал князя: в неподчинении власти царя, что от Бога и поэтому даже невинную свою смерть князь должен был принять, за что ему воздалось бы в царствии небесном.

– Испугавшись гнева царя, князь Курбский убежал в Ливонию и это малодушие можно простить, но нельзя простить измены, потому что князь Курбский примкнул к королю Польскому Сигизмунду и начал вредить Московскому царству, чему прощения нет, ибо измена, как и прелюбодеяние и стяжательство является смертным грехом и не подлежат прощению.

– Обвиняя царя в кровавых расправах над боярами и воеводами, князь не приводит их доказательств, тогда как царь Иоанн указывает на убийство своего дяди Юрия Глинского во время своего малолетства, когда князья Шуйские навязались в опекуны малолетним царям Иоанну с его братом Георгием, разграбили царскую казну, а братьев малолетних даже не всегда и кормили вовремя, от чего, возможно, брат Георгий и умер много позже, а будущий царь Иоанн, восьми лет от роду остался с братом совсем одни после смерти своей матери – Елены Глинской.

– Видно, оттуда, из детства и идет суровый нрав царя Иоанна с самого малолетства, – решил Степан и начал собирать сведения о той поре, когда царь Иоанн был еще малым дитем при матери Елене Глинской, оставшейся вдовой после смерти Великого князя Василия Третьего, случившейся, когда будущему царю Иоанну было лишь три года от роду.

Детские годы

Воскресным днем июля месяца 1582 года по латинскому исчислению, писарь Степан Кобыла зашел навестить своего соседа и начальника по Посольскому приказу – подьячего Тимофея Гавриловича Тимофеева, который вчера, в субботний день, не появился в приказе, сказавшись больным через мальчонку-посыльного.

Тимофей лежал на печи, укутавшись тулупом. – Никак хворь пристала к Вам, Тимофей Гаврилович, – участливо справился Степан о здоровье подьячего.

– Сам виноват: доставал воду из колодца, неловко повернулся, в спине щелкнуло и получился прострел поясницы, – пояснил Тимофей.

 – Теперь вот на печи под тулупом греюсь, положив на спину носок с горчицей, что принесла ключница Дарья. Эх, в баньке бы попариться – глядишь спину и отпустит, но Дарья сказала, что от бани может быть хуже, а тепло сухое и горчица дает.

– У меня тоже два года назад прострел спины был, когда дрова колол и потянулся за чурбаном, – ответил Степан, присаживаясь на скамью у окна.