Царь всея Руси

Венчал молодых митрополит Макарий, который сказал новобрачным: «Днесь таинством церкви соединены вы навеки, да вместе покланяетесь Всевышнему и живете в добродетели; а добродетель вечна есть правда и милость. Государь! Люби и чти супругу; а ты, христолюбивая царица, повинуйся ему как святой крест Глава Церкви, так муж глава жены. Исполняя усердно все заповеди Божественные узрите благая Иерусалима и мир во Израиле».

«Супруги вышли на ступени храма Богородицы. Их славило множество людей, собравшихся в Кремле, восхищались ими – такими молодыми, красивыми, счастливыми.

На свадьбе гуляла вся Москва. Раздавались милостыни, прощались осужденные, шумели веселые пиры».

Но супруги не пили хмельного, ибо обычаю русскому, их задачей было произвести здоровых детей, а известно всем, что от хмельного часто рождаются больные дети.

Царь с царицей отправились на богомолье, а когда вернулись, после Пасхи, случился первый пожар на Москве, потом еще и еще, и наконец, в июне, случился «Великий» пожар, когда погибло несколько тысяч человек.

Царь собирался в поход на Казань, но из-за пожара, поход пришлось отложить и заняться восстановлением Москвы.

Именно на пожаре возле царя вдруг оказался священник Сильвестр, который пробился в духовники к царю и стал советовать неопытному еще правителю, что и как нужно делать, чтобы править народом. В первую очередь этот Сильвестр посоветовал царю править вместе с Боярской Думой.

Поп Сильвестр, пользуясь набожностью царя Иоанна, внушил ему, что пожары Московские – это есть наказание Божье за грехи царские, за гордыню, и потому надо править Русью смиренно, вместе с боярами. Царь послушался этих советов, и указы царские стали издаваться с начальными словами: «Мы с братьями и боярами уложили…»

Сильвестр, как говорили втихомолку на Кремле, даже отношения царя с женой Анастасией, регулировал, указывая, когда и как царю общаться с женой.

В это время среди соседей Руси в Европе получил распространение католический канон, считающий плотское общение мужа с женой грехом и знатные люди общались с женою при монахе или священнике, который держал в руке свечку и читал молитвы, потому и пошло в Европе выражение, что о грехе прелюбодеяния кого-то с кем-то мол ничего не известно, так как я свечки при этом не держал.