Первый император. Сборник

Тогда вся эта шведская кампания должна была в тот же день победно завершиться; измотанная длительным переходом, горстка отважных шведов просто не могла бы не стать легкой добычей поджидающего его прихода огромного воинства Петра. И отважный король должен был оказаться в плену».

Тогда всей войне пришел бы конец. Но такого конца, при убежавшем еще до сражения царе Петре не случилось, и война потом продолжалась еще двадцать лет.

«Поражение полное. Честь погибла среди насмешливых кликов Европы, приветствовавшей это поражение без боя, – а монарх бежал!.

. Завоевательные планы… мысли о славе и цивилизаторской миссии, – все рушится! Он продолжает бежать. Не преследуют ли его шведы? Он плачет и хочет заключить мир, мир немедленный и купленный какой бы то ни было ценой. Он обращается с жалобными просьбами к Голландским Соединенным провинциям, к Англии…»

«Страх побудил царя лихорадочно искать выход с помощью дипломатов.

Прося выступить посредниками в переговорах о мире Англию, Францию, Голландию и Австрию. Однако все предложения Петра (причем на самых заманчивых для Стокгольма условиях) шведский король отклонил».

«Он, судя по всему, уже прекрасно тогда понимал, что с таким плутом, как Петр договариваться не о чем: он один раз такой договор уже нарушил, подло ударив в спину, нарушит все договоры иные. Потому, не договариваться с ним следует, но бить, что есть сил.

Так, собственно, Карл впоследствии и действовал: бил петровских бандитов где только мог».

А почему бандитов? Да потому, что за два месяца осады Нарвы петровские войска полностью опустошили Ливонию по указу Петра: «деревни выжигались полностью. Пойманные… поголовно уничтожались. Причем, преимущественно зверскими методами»

«Не осталось целого ничего: все разорено и пожжено; и взяли твои государевы ратные люди».

«ели и пили всеми полками, а чего не могли поднять, покололи и порубили».

«вслед за военными дозорщиками рыскали стаи волков, почуявших себе добычу»

«кругом небосклона встали огненные столбы: это были зарева пожаров. Из тишины ночи поднялись вопли жителей: ограбленных, лишенных крова. Таков был способ воевать, или лучше сказать, такова была политика, делавшая из завоеванного края степь».